Хотэку мотало в стороны, и Киоко пыталась держать одной рукой его, а второй – их обоих, вцепившись в доску палубы, засунув пальцы в щель. Не самый надёжный вариант…
– Помоги с Хотэку! – снова крикнула она в надежде, что до Норико долетают её слова. Ветер будто сошёл с ума: он то и дело закручивался и менял направление. Киоко не знала, как обычно проходит шторм, но сейчас ей казалось, что само это место проклято.
Пока Норико ползла по накренившейся палубе, цепляясь за неровности, Киоко расслышала какой-то странный звук. Голос… Но не Норико, другой. Она попыталась прислушаться – но он уже исчез. Может, показалось…
– Держу! – отчиталась Норико, хватая Хотэку за ногу и повисая на ней.
– Норико-о-о! – взвыла Киоко, чувствуя, как её пальцы, вдавленные в щель, готовы оторваться от тела, лишь бы больше не терпеть такое безобразие. – Мне теперь приходится держать вас обоих!
Норико тут же спохватилась, отпустила Хотэку, снова цепляясь за доски, и поползла мимо него выше.
А потом корабль рухнул. И палуба вновь стала из стены полом. Киоко осторожно вытащила свои посиневшие и распухшие пальцы, в которых теперь сидело по меньшей мере с десяток заноз, и осторожно их разжала. Боль была мучительная, но вроде все пальцы целы, обошлось без перелома. Плечо второй руки ныло не менее невыносимо.
– Скорее к люку! – крикнула Норико, подхватывая Хотэку так, словно ей это ничего не стоило. Киоко невольно позавидовала её силе. – Ну, что стоишь, быстрее, открывай!
Киоко подбежала и потянула на себя крышку. Норико почти скатилась по трапу вниз вместе с Хотэку, Киоко спустилась следом и осмотрелась.
– Иоши… – его нигде не было видно.
Милостивый Ватацуми, вот чей голос она слышала на палубе… Неужели не почудился?
– Где Иоши, Чо?
– Как бы вам сказать… – замялась Чо. – Кажется, он треть коку назад поднялся на верхнюю палубу, намереваясь спасти вас. И нас всех.
Иоши, едва справляясь с порывами ветра, полз в сторону фальшборта. Можно было просто отпустить руки и умереть – но он не был уверен, сойдёт ли такая смерть за жертву. Нет, Чибана сделала иначе. Чибана обменяла своё отчаяние на любовь, отдала свою жизнь за жизнь Мотохару и остальных. Его ками должен забрать Ватацуми. Он должен принять этот дар, чтобы усмирить море, чтобы позволить Киоко и остальным жить. Если они ещё не погибли… А если погибли – вернуть. Таков будет их уговор.
Вцепившись окоченевшими от холода пальцами в планширь, он подтянулся и попытался встать. Корабль кренило ещё сильнее, ноги оторвало от палубы, и он повис – хорошо, что успел схватиться.
Глубоко вдохнув, Иоши поднялся на руках и с коленями забрался на планширь. Под ним море разверзло свою пенную пасть. Оно бушевало, выло, жаждало пищи. Оно было голодно, и он был готов утолить этот голод. Пусть его отчаяния будет достаточно. Однажды он уже отдал жизнь за неё, готов отдать и сейчас. Пусть его ками отойдёт её богу. Пусть он примет его душу и станет спокоен.
Паршивая танка. Слишком прямо, никакой красоты. Но лучше Иоши не умел, а с богами говорят только так. Да и понимают ли боги метафоры? Не стоит оставлять им простора для домыслов.
– Надеюсь, ты услышал меня, морской бог, – шепнул он волнам и, не заботясь о том, чтобы сделать вдох, отправился в Пучину отчаянных. Там, куда он летит, воздух больше не нужен.
– Его ки… – Норико выбежала следом за Киоко и бросилась к фальшборту. – Она вернулась ко мне.
Киоко смотрела рассеянно. Её взгляд блуждал по волнам, которые ещё не вполне успокоились, но больше не пытались потопить ооми.
– Что это значит? Он мёртв?
– Ну… Он ведь и был не вполне жив.
– Норико.
– Я не шучу. Он был не вполне жив, а потому его ки со мной. Но я не знаю, где его ками. Я её не чувствую. Ни здесь, ни в Ёмоцухира.
– То есть он умер?
Киоко смотрела так растерянно, что сердце Норико опять заныло от жалости. Она бы не стала возвращать Иоши и в прошлый раз, но боль Киоко была слишком сильной и отзывалась болью в ней самой. И что этого самурая дёрнуло опять геройствовать? Дети. В прошлый-то раз легко было изловить его душу, а сейчас…
– Он не переходил в Ёми, Киоко.
– И что это значит?
– Не знаю, – честно призналась Норико.
Она зареклась искать мёртвых давным-давно, но Иоши стал исключением, и теперь это исключение опять не привело ни к чему хорошему. Куда занесло его душу? Что он вообще делал на верхней палубе?
– Полагаю, он пожертвовал собой, – раздался сзади голос Чо.
– Ты должна была оставаться с Хотэку, – зло бросила Норико. – Хоть что-то полезное можешь сделать?
– Спрячь зубы, кошка. – Чо подошла и перегнулась через планширь, всматриваясь в пенящееся море. – Подумала, вам полезно будет знать.
– Пусть скажет, – кивнула Киоко. – Что тебе известно?
– Перед тем как он выбежал, один из кайсо рассказал нам легенду о том, как появилась Пучина отчаянных.
