Третьим откровением стала скованность. Киоко не могла пошевелить ни руками, ни ногами. Она не чувствовала конечностей. Где-то далеко проскочила мысль о том, что её связали, и убежала прочь, не успев закрепиться. Киоко попыталась повернуть голову, но та словно напоролась на очередной клинок – и сознание утонуло в новом приступе боли. Сил не хватило даже на стон. Запахло железом.
– Не двигайтесь, вы ведь не хотите умереть, – женский голос раздался откуда-то сбоку. – Снова, – незнакомка засмеялась. – Будет у нас дважды мёртвая принцесса. Ой, нет, никак не привыкну. Императрица. Хотя, учитывая, что на троне теперь сёгун, можно ли ещё считать вас императрицей? Что скажете, Киоко-хэика?
Киоко замутило. От боли и от упоминания Мэзэхиро, который, несмотря на её мнимую смерть, всё же сумел удержать власть. Они надеялись, что кто-то из побочных ветвей династии всё же найдёт в себе силы заявить права на трон, но, видимо, даймё или не захотели взваливать на себя эту ношу, или побоялись вставать на пути у сёгуна.
Всё, что они делали до этого, было зря…
Напротив возникло лицо, обрамлённое чёрными волосами и всё тем же рассеянным светом. Точёное, с острыми скулами и острым подбородком. Угольные раскосые глаза смотрели с любопытством и насмешкой. Было в этом лице что-то… хищное. Но не как у Хотэку, не птичье, не звериное. Совершенно человеческое. И потому гораздо более пугающее.
Киоко попыталась задать вопрос, но не сумела выдавить даже хрип.
– Побереги силы, они тебе понадобятся. Сейчас придёт Иша-сан, он тебе поможет, если пообещаешь обойтись без глупостей.
О каких глупостях идёт речь, она не понимала, но спрашивать сил не было, да и ответа от неё никто не ждал. Девушка исчезла совершенно внезапно и бесшумно, и Киоко снова провалилась в небытие, надеясь не просыпаться как можно дольше.
Следующее пробуждение было гораздо легче: голова уже не грозилась расколоться от боли, руки и ноги были на месте – всё ещё обездвижены, но теперь она хотя бы их чувствовала.
– Ты ведёшь себя недопустимо, – голос был новым, мужским, глубоким и строгим. Так строго с Киоко не разговаривал даже Акихиро-сэнсэй.
– Моё поведение не хуже обычного. Поручение выполнено – какие ещё вопросы?
А в этой надменности Киоко узнала девушку, которая говорила с ней накануне. И Киоко поразило даже не то, что её похитили по чьему-то поручению, а то, как эта девушка дерзит мужчине, да ещё и старшему, и, вероятно, своему господину. За такое положена казнь, не меньше.
– Чо, поручено было доставить, а не довести до полусмерти.
– Если бы она не потеряла сознание – она бы обратилась.
– Если бы она умерла – она была бы бесполезна.
– Ну не умерла же.
Послышался тяжёлый вздох.
– Следи за ней. Силы к ней возвращаются.
Киоко приоткрыла глаза. Совсем немного, ровно настолько, чтобы из-под опущенных ресниц наблюдать за происходящим, но не выдать своего пробуждения.
– И зачем? Иша-сан, она сейчас очнётся и сбежит при первой же возможности. – Да, это была действительно та самая девушка. Она оказалась невысокого роста и сейчас смотрела снизу вверх на статного седовласого мужчину, которому едва доставала до груди.
– Она нужна здоровой и в сознании, когда мы доставим её во дворец.
Киоко услышала стон и запоздало поняла, что он принадлежит ей. Настолько невыносима была одна только мысль о возвращении в Иноси.
– Очнулась… – Чо быстро подошла и села на колени напротив Киоко. – Не двигайтесь. Любое движение я сочту попыткой обратиться и приму меры, которые никому здесь не понравятся.
За ней встал Иша-сан и положил ей руку на плечо. Киоко открыла глаза и теперь заметила, что его взгляд блуждает, не задерживаясь на предметах, а зрачки подёрнуты белёсой пеленой, словно шёлком.
Киоко никогда не видела таких глаз. Она знала, что есть в мире люди, кому недоступно зрение, слух или речь, но никогда не сталкивалась с ними лично.
– Разве
За долгие дни переходов и чужих личин она забыла манеры и всё чаще стала замечать за собой недостойное поведение. Во всяком случае, недостойное принцессы или императрицы. А для бродяжки – так в самый раз. Только Киоко намеревалась в итоге вернуть себе свой дом, а роду Миямото – власть. Не стоило забывать, кто она по праву рождения, и пренебрегать всем, чему её так усердно обучали многие годы.
– Киоко-хэика, – Иша-сан поклонился, и Киоко тут же приосанилась, насколько позволяли верёвки и перетянутые руки, вновь почувствовав себя собой, дочерью Миямото Мару, наследницей Ватацуми. – Позвольте прояснить для вас сложившуюся ситуацию.
– Прошу, – она слегка наклонила голову в ответ. Он не увидит, но она не могла не ответить почтением на почтение.
– Сейчас вы находитесь в деревне, что немного южнее Юномачи. Но вы здесь не задержитесь. Завтра же вас и ваших друзей повезут в Южную область.
На слове «друзей» Киоко невольно выдала беспокойство – на мгновение задержала дыхание и тут же взяла себя в руки. Но этого мгновения было достаточно, чтобы слепец услышал.
