— Какая девушка в городе не мечтает попасть за стены дворца? — Это была Мэдока. Мэзэхиро почувствовал, как шею и щёки начинает пощипывать. Страх, стыд и нетерпение смешались в нём, и он прижался к перегородке плотнее. Неужели правда останется?
— В таком случае препоручаю вас Наоки, она проведёт вас по дворцу Мудрости и расскажет об обязанностях, подготовит к работе.
— Спасибо, господин.
Зашуршали одежды, и после непродолжительных шорохов всё стихло. Остались только шаги отца.
Мэзэхиро подбежал к столику, схватил свиток, на котором до этого старательно выводил танка, свернул его и, стараясь ни с кем не встречаться, выбрался на улицу. Он знал, что Мэдоку повели к дворцу Покоя и достатка, туда, где располагались слуги. Конечно, соваться к дому слуг было невежливо и странно, так что, поразмыслив, он повернул к саду и вышел к озеру в надежде, что, когда Мэдока закончит знакомство с внутренними правилами и своими обязанностями, она придёт сюда, к нему, догадается, что он может быть здесь.
В ожидании прошла стража. Затем другая. Бой барабана ознаменовал смену сома шершнем, а следующий — шершня оленем. Он пропустил ужин и всё ждал, ждал, ждал. У воды было холодно, но Мэзэхиро терпел. Она придёт. Она просто ещё занята.
Но она не пришла. Ни когда Аматэрасу уже начала прятаться за горизонт, ни когда журавль прилетел на смену медведю и заступил на стражу в ночной темноте.
Она не пришла.
Он принял это. Вернулся домой, бросил свиток обратно на стол и сел, пытаясь понять, когда бродяжка успела так завладеть его разумом. Казалось, что теперь нет ничего важнее этих редких встреч. Только бы ещё раз увидеть… Он всё ещё не дотягивает до успехов, какие были у отца в его возрасте, но разве это имеет значение? Разве это важно, если она не приходит? Разве значимо, что он недостаточно быстр, когда бежать некуда?
Он потёр переносицу, пытаясь сосредоточиться, но мысли всё равно сбег
— Господин…
Сёдзи отъехало в сторону, и в проёме показалось лицо из его видений, лицо, не дававшее ему покоя, лицо, которое он так жаждал увидеть.
— Я что, брежу?
Мэдока усмехнулась, осторожно вошла внутрь и задвинула сёдзи.
— Нисколько. Вас долго не было, и я решила, что горячий мугича поможет вам согреться после холодного вечера.
— Не думал, что ты… — Он замялся, покосился на стены. — Вы… Так быстро освоитесь и придёте в наш дом.
— Мне уже не положено здесь быть, но я спросила позволения задержаться, чтобы вы всё же поужинали. — Она поставила перед ним поднос с напитком, рисом, тофу и несколькими пиалами овощей.
Мэзэхиро осмотрел кушанья, но среди них не было того, чего он по-настоящему желал.
— Не буду вам мешать. — Она поклонилась и собралась уйти, но Мэзэхиро мучительно не хотелось снова терять её. Вдруг опять исчезнет? Всегда исчезает.
— Погоди, — тихо шепнул он. — Останься.
Она только покачала головой и вышла. От отчаяния хотелось завыть.
Сделав глубокий вдох, Мэзэхиро всё же попытался сосредоточиться на еде. Ему правда не стоит пропускать ужин. Голодание приводит лишь к упадку сил.
Дверь отворилась, когда он доедал последний кусочек тыквы. Это снова была она. Не ушла. Не исчезла. Улыбка против воли расплылась на его губах.
— Позволите забрать?
Он только кивнул, отклоняясь назад, любуясь её силуэтом в мерцающем свете тётина. Мэдока наклонилась, чтобы взять поднос, и он не удержал порыва, схватил за запястье, притянул её к себе. С тихим вздохом она упала на его колени, прильнула к груди.
— Нас услышат. — Она смотрела на него снизу, и взгляд её был испуганным. Мэзэхиро захотелось успокоить её.
— Не услышат. Отец спит словно мертвец, а мать… Если и услышит — смолчит. Не о чем переживать. — Он сказал чистую правду.
— Ты уверен? Я не могу потерять эту работу…
— А я не могу потерять тебя, — сказал он и, взяв её руку, уложил себе на плечо. — Так что не позволю тебе потерять работу. Доверься мне.
Он дождался, пока она обдумает эти слова. И дождался, когда нерешительно кивнёт. Только после этого Мэзэхиро наклонился и поцеловал её пухлые губы. Сначала нежно, но с каждым мигом всё требовательнее, чувствуя, как жажда не ослабевает, только нарастает от её близости, от их прикосновений.
Пальцы потянулись к кимоно, вновь спустили ткань с её плеч. Она пахла нежностью, утренним садом, бутонами, покрытыми росой. Не сдерживая порывов, он провёл носом по её шее и зарылся в волосы, вдыхая этот аромат, навечно запечатывая в памяти, как начало первой ночи с любимой женщиной.
