— Красивая земля, — произнёс брат Антоний, оглядывая прибрежные холмы, покрытые зеленью оливковых рощ. — Трудно поверить, что за ней стоит столько войн и крови.
— Земля как земля, — ответил Крид. — Не красивее и не уродливее других. Но то, что скрыто под ней… вот что делает её особенной.
Он повернулся к Изабелле.
— Твои видения не изменились? Кольцо всё ещё у еврейского банкира?
Она кивнула, её лицо было сосредоточенным.
— Да, но есть что-то ещё. Последние ночи мои сны были… тревожными. Я видела Абаддона в Иерусалиме, у Стены Плача. Он искал что-то, рылся в древних текстах. И ещё… — она замолчала, словно подбирая слова.
— Что ещё? — настойчиво спросил Виктор.
— Я видела дона Себастьяна. Но не таким, каким мы его знаем. Он был… в огне. Голубом пламени, которое не обжигало, а… преображало. И он держал в руках книгу, похожую на ту, что использует Абаддон. Только не «Демоны Гоэтии», а что-то другое. Что-то более древнее.
Крид нахмурился. Загадка испанца становилась всё глубже, и это ему не нравилось. Неизвестность всегда была опаснее явной угрозы.
— Где он сейчас? — спросил Виктор, оглядываясь.
— На флагмане, — ответил брат Антоний. — Сказал, что присоединится к нам перед выходом к Иерусалиму.
Крид кивнул, принимая решение.
— Держите его под наблюдением. Ненавязчиво, но постоянно. Я хочу знать о каждом его шаге, особенно если он попытается покинуть лагерь.
Он повернул коня, направляясь обратно к основным силам.
— Мы выдвигаемся на рассвете. По моим расчётам, за четыре дня достигнем предместий Святого города. И тогда… — он бросил взгляд на Копьё, прикреплённое к седлу, — тогда мы узнаем, кому судьба улыбнётся в этот раз.
Иерусалим сиял на горизонте, его древние стены золотились в лучах восходящего солнца. Город, переживший тысячи лет войн, осад и разрушений, вновь готовился встретить армию завоевателей.
Войско крестоносцев растянулось на холмах, окружающих Святой город. Бесконечные ряды шатров, знамёна с крестами всех форм и расцветок, дым от тысяч костров, поднимающийся к небу. Сила, собранная здесь, могла сокрушить любую крепость, любую армию.
Виктор Крид стоял на вершине Елеонской горы, глядя на панораму Иерусалима. Отсюда был виден купол Скалы, сияющий золотом, и Храм Гроба Господня, и Стена Плача — святые места трёх религий, столетиями живущих бок о бок в вечном конфликте.
— Красиво, не правда ли? — раздался за его спиной знакомый голос с испанским акцентом.
Дон Себастьян подошёл, остановившись рядом с Кридом. В лучах рассвета его бледная кожа казалась почти прозрачной, а за стёклами очков ясно читался голубой огонь, даже не пытающийся скрываться.
— Город, который стоит на пороге вечности, — продолжил испанец. — Место, где время иногда… истончается.
Виктор бросил на него короткий взгляд.
— Вы становитесь всё более загадочным, дон Себастьян. И всё менее похожим на простого представителя испанской короны.
Испанец улыбнулся.
— Может, потому что я никогда им и не был? — он снял очки, и Крид увидел его глаза во всей их неземной красоте — ярко-голубые, с пульсирующим внутренним светом, как два сапфира, в которых заключено пламя.
— Кто вы? — прямо спросил Виктор, его рука легла на рукоять меча.
— Друг, — ответил дон Себастьян. — Или, по крайней мере, не враг. Что в нынешних обстоятельствах почти одно и то же.
Он указал на Иерусалим.
— Абаддон уже там. Он нашёл банкира и забрал кольцо. Но есть кое-что, чего он не знает.
— И что же? — напряжённо спросил Крид.
— Кольцо, которое он забрал — подделка, — улыбка испанца стала шире. — Настоящее спрятано глубже, в тайнике, о котором знают лишь несколько раввинов. В катакомбах под Храмовой горой.
Виктор изучал лицо дона Себастьяна, пытаясь понять, лжёт ли тот.
— И откуда у вас эта информация?
— У меня много источников, Бессмертный, — ответил испанец. — Некоторые из них существуют вне времени, как мы его понимаем.
Он надел очки обратно и повернулся к Иерусалиму.
— Завтра вы начнёте осаду. Через три дня город падёт. Но я советую вам не ждать. Проникните в Иерусалим сегодня ночью, с небольшим отрядом. Я могу показать тайный ход, который ведёт прямо к катакомбам. Пока Абаддон празднует свою мнимую победу, мы заберём настоящее кольцо.
— Мы? — переспросил Крид.
— О да, — кивнул дон Себастьян. — Я иду с вами. Это не обсуждается.
Виктор долго молчал, взвешивая все за и против. Наконец, он принял решение.
— Хорошо. Но предупреждаю: одно подозрительное движение, одно слово не к месту — и вы познакомитесь с Копьём Судьбы куда ближе, чем хотели бы.
Испанец рассмеялся — мелодичный, почти музыкальный смех, от которого по спине Крида пробежали мурашки.
— О, Бессмертный, — произнёс он. — Если бы ты только знал, насколько близко я уже знаком с этой реликвией…
Но прежде чем Виктор успел спросить, что это значит, дон Себастьян уже развернулся и направился обратно к лагерю, оставив Крида наедине с вопросами, на которые у него не было ответов.
Иерусалим ждал их. И где-то в его древних недрах скрывалось третье кольцо Копья Судьбы — ключ к вратам времени и, возможно, к разгадке тайны самого Виктора Крида.
