Тронный зал дворца поражал своим великолепием даже по меркам человека, видевшего императорские дворцы многих эпох. Стены, украшенные фресками величайших мастеров, изображали сцены славной истории республики. Золотые канделябры освещали зал, наполненный цветом одежд венецианской знати.
На возвышении, под балдахином с гербом святого Марка, восседал дож Марко Корнер — пожилой, но ещё крепкий мужчина с проницательным взглядом и решительным подбородком. Его головной убор — знаменитая догаль, символ власти венецианских правителей, поблёскивал в свете свечей.
— Кардинал и магистр Виктор Крид! — объявил церемониймейстер.
Крид приблизился к трону и склонил голову — ровно настолько, чтобы показать уважение, но не создать впечатление подчинённости. Как кардинал Святой Церкви и магистр независимого ордена, он был равен по статусу дожу, если не выше его.
— Ваша Светлость, — произнёс он. — Благодарю за аудиенцию. Я прибыл, чтобы обсудить вопросы, важные как для Венеции, так и для Ордена Рассветных Рыцарей и Кипрско-Александрийского королевства.
— Добро пожаловать в Венецию, Ваше Высокопреосвященство, — ответил дож. — Ваша слава дошла до нас задолго до вашего визита. Победитель Александрии, фаворит Папы, создатель нового ордена… Впечатляющие достижения для столь короткого времени.
В его голосе звучало уважение, но также и осторожность опытного политика.
— Время — понятие относительное, Ваша Светлость, — с лёгкой улыбкой ответил Крид. — Некоторые дела требуют веков, другие решаются за дни. Всё зависит от обстоятельств и людей, вовлечённых в них.
Эта загадочная фраза вызвала шепотки среди собравшихся. Слухи о необычной природе кардинала Крида уже достигли Венеции, и многие гадали, сколько правды в рассказах о его бессмертии.
— Мудрые слова, — кивнул дож. — Но перейдём к делу. Я понимаю, что вы прибыли с конкретными предложениями?
— Именно так, — Крид сделал знак своим помощникам, и они развернули перед дожем карту Восточного Средиземноморья. — Как вам известно, Орден Рассветных Рыцарей получил от Его Святейшества Папы Урбана мандат на защиту христианских интересов в Леванте. Мы уже обосновались в Александрии, где вскоре заложим нашу главную крепость и базу.
Он указал на точки на карте.
— Наша цель — создать систему безопасных портов и торговых путей, связывающих Европу с восточными рынками. Путей, защищённых от пиратов, сарацинов и прочих угроз. — Крид посмотрел в глаза дожу. — И мы предлагаем Венеции стать нашим главным торговым партнёром в этом предприятии.
Дож подался вперёд, его глаза сузились.
— Продолжайте, Ваше Высокопреосвященство. Я внимательно слушаю.
— Вот наше предложение, — Крид указал на конкретные пункты на карте. — Мы гарантируем безопасность венецианских кораблей во всех портах, контролируемых Орденом и Кипрско-Александрийским королевством. Мы снижаем торговые пошлины для венецианских купцов на тридцать процентов по сравнению с другими иностранными торговцами. И мы предоставляем Венеции эксклюзивное право на создание торговых факторий в определённых районах Александрии.
Среди венецианских патрициев прокатился одобрительный шёпот. Предложение было щедрым, даже слишком щедрым на первый взгляд.
— В обмен, — продолжил Крид, и его голос стал тверже, — мы просим следующее. Во-первых, финансовую поддержку для строительства и содержания системы крепостей ордена вдоль восточного побережья Средиземного моря. Во-вторых, предоставление определённого количества кораблей для нашего флота. И в-третьих, что самое важное, — он сделал паузу, — обязательство Венеции прекратить всякую торговлю с генуэзцами через посредников.
Последнее условие вызвало возгласы удивления и возмущения среди венецианских патрициев. Венеция и Генуя были исконными соперниками, но, несмотря на это, через сложную систему посредников и нейтральных портов обе республики поддерживали выгодные торговые связи.
— Это слишком суровое требование, Ваше Высокопреосвященство, — подал голос один из членов Малого совета. — Такое ограничение нанесёт существенный ущерб нашей торговле.
— Который с лихвой компенсируется привилегиями в Александрии и других восточных портах, — парировал Крид. — Кроме того, мы не требуем немедленного прекращения всех связей. Мы предлагаем постепенный переход, рассчитанный на три года.
Дож жестом призвал советника к молчанию и обратился к Криду:
— Ваше предложение… интересно. Но я должен обсудить его с Большим советом. Такие решения не принимаются одним человеком, даже дожем.
— Разумеется, Ваша Светлость, — кивнул Крид. — Я и не ожидал немедленного ответа. Однако, — он сделал паузу, — я должен отметить, что аналогичное предложение будет сделано Генуе, если Венеция сочтёт наши условия неприемлемыми.
Это заявление произвело эффект разорвавшейся бомбы. Венецианские патриции зашумели, некоторые даже вскочили с мест. Сама мысль о том, что их исконные соперники могут получить такие привилегии в Восточном Средиземноморье, была для них невыносима.
Дож сохранил внешнее спокойствие, но его пальцы крепче сжали подлокотники трона.
