— Это… необычный подход к переговорам, кардинал, — сказал он, когда шум немного утих.
— Я предпочитаю честность, Ваша Светлость, — ответил Крид. — Орден Рассветных Рыцарей нуждается в сильном торговом партнёре. Мы предпочли бы видеть в этой роли Венецию, учитывая её славную историю и опыт в восточной торговле. Но если придётся, мы обратимся к альтернативам.
Дож обменялся взглядами с несколькими старшими членами Совета, затем кивнул.
— Я ценю вашу откровенность, Ваше Высокопреосвященство. Большой совет соберётся завтра утром для обсуждения вашего предложения. А сегодня вечером я буду рад видеть вас на банкете в вашу честь. Возможно, в более неформальной обстановке мы сможем лучше понять позиции друг друга.
— С удовольствием, Ваша Светлость, — Крид склонил голову. — И я надеюсь, что наши переговоры завершатся к обоюдной выгоде.
Когда аудиенция завершилась, и Крид покинул тронный зал, к нему незаметно присоединился Марко Дондоло, его верный спутник и теперь рыцарь Ордена Рассветных Рыцарей.
— Как всё прошло, Ваше Высокопреосвященство? — тихо спросил он, когда они оказались в относительном уединении венецианских садов.
— Лучше, чем я ожидал, но не так хорошо, как хотелось бы, — честно ответил Крид. — Дож заинтересован в соглашении, но многие патриции настроены скептически. Нам предстоит непростая борьба за их голоса.
— И что вы намерены делать? — Дондоло нахмурился. — Если Венеция откажется от нашего предложения, это серьёзно ослабит позиции Ордена в Восточном Средиземноморье.
— Венецианцы не откажутся, — уверенно сказал Крид. — Они слишком хорошие торговцы, чтобы упустить такую выгодную сделку. Вопрос лишь в том, какую цену мы заплатим за их согласие.
Они прошли вдоль аккуратно подстриженных кустов, наслаждаясь редким моментом тишины в суете дипломатических переговоров.
— Вы знаете этих людей лучше, чем я, Марко, — продолжил Крид, останавливаясь у небольшого фонтана. — Вы сами венецианец. Что, по-вашему, станет решающим аргументом для них?
Дондоло задумался, погружая пальцы в прохладную воду фонтана.
— Прибыль, разумеется, — наконец сказал он. — Но не только она. Венеция — гордая республика. Для патрициев важно не просто получить выгоду, но сохранить честь и независимость. Они не примут условий, которые покажутся им унизительными или ограничивающими их свободу.
— А наше требование о прекращении косвенной торговли с Генуей воспринимается именно так, — понимающе кивнул Крид.
— Да, Ваше Высокопреосвященство. Это не столько вопрос денег, сколько принципа. Венецианцы веками соперничают с генуэзцами, но это их соперничество, их правила игры. Любое внешнее вмешательство в эти отношения воспринимается как посягательство на суверенитет республики.
Крид молча обдумывал эти слова. За свою долгую жизнь он научился ценить не только силу оружия, но и понимание человеческой природы. Гордость могла быть не менее мощным препятствием, чем армии и крепостные стены.
Спустя какое-то время
— Не ультиматум, мессер Барбаро, — мягко возразил Крид. — Скорее, откровенное изложение фактов. Восточное Средиземноморье меняется на наших глазах. Александрия, веками бывшая под властью мамелюков, теперь контролируется христианским королевством. Это открывает новые возможности, но также создаёт и новую реальность.
— Реальность, в которой вы занимаете весьма… значительное положение, — заметил патриций. — Кардинал Римской церкви, магистр нового ордена, главнокомандующий кипрских сил… Такая концентрация власти в руках одного человека встречается редко.
— Именно поэтому я предпочитаю действовать открыто, — Крид отложил столовые приборы и внимательно посмотрел на собеседника. — Мои цели просты: создать систему безопасной торговли, которая принесёт процветание как христианским государствам, так и нашим восточным соседям. Венеция, с её опытом и ресурсами, — идеальный партнёр для такого предприятия.
— А Генуя? — вмешался дож, внимательно следивший за разговором. — Вы действительно готовы предложить им те же условия?
— Если потребуется, — кивнул Крид. — Хотя, признаюсь, я предпочёл бы сотрудничество с Венецией. Ваша республика всегда демонстрировала большую… гибкость в отношениях с Востоком. Большее понимание разных культур и традиций.
Этот тонкий комплимент был точно рассчитан. Венецианцы гордились своей репутацией космополитичных торговцев, в отличие от более консервативных генуэзцев.
— И всё же, — продолжил Барбаро, — ваше требование о прекращении косвенной торговли с Генуей слишком сурово. Мы конкуренты, да, но деловые связи существуют десятилетиями, если не веками.
— Я понимаю, — кивнул Крид. — Именно поэтому мы предлагаем трёхлетний переходный период. Достаточно времени, чтобы перестроить торговые маршруты и найти новых партнёров. К тому же, — он слегка понизил голос, — я мог бы рассмотреть некоторые… исключения для определённых видов товаров. При соответствующих гарантиях, разумеется.
Глаза Барбаро блеснули интересом.
— Какие именно товары вы имеете в виду?
