— Многое из того, что, я подозреваю, вам уже известно, — Абу Закария развернул свиток. — Здесь описывается человек, получивший долгую жизнь после того, как пронзил копьём бок пророка Исы. Человек, обречённый скитаться по земле в поисках искупления. — Он поднял глаза на Крида. — Но есть и то, чего вы можете не знать. Здесь говорится, что фрагменты Копья имеют свою волю, своё стремление. Что они ищут воссоединения не просто как части одного целого, но как ключи к некоей двери.
— Двери? — Крид подался вперёд. — К чему?
— Этого текст не уточняет, — покачал головой старец. — Или, возможно, эта часть была утрачена. Но здесь есть предупреждение: если все фрагменты соберутся вместе в руках одного человека, это может привести к катастрофе невиданного масштаба.
Крид задумался. После событий в Иерусалиме и своего противостояния с братом Константином он чувствовал, что его фрагмент Копья изменился — стал тяжелее, беспокойнее. Словно поглощение части, которой владел монах, пробудило в реликвии нечто дремавшее.
— Вы знаете, сколько фрагментов существует? — спросил он.
— Текст упоминает семь, — ответил Абу Закария. — Семь частей, разбросанных по миру после распятия. Каждая со своей особой способностью, но все вместе образующие ключ.
— И вы делитесь этой информацией со мной потому…?
— Потому что верю, что вы осознаёте опасность, — серьёзно ответил старец. — Я учёный, кардинал. Я изучаю знания всех традиций и верований, ищу истину, где бы она ни скрывалась. И то, что я узнал о фрагментах Копья, заставляет меня опасаться их воссоединения. — Он сделал паузу. — Особенно в руках того, кто может использовать их силу не для блага всего человечества.
— И вы полагаете, что я… — начал Крид.
— Я полагаю, что вы больше других понимаете природу этой силы, — перебил его Абу Закария. — И что вам, возможно, суждено сыграть ключевую роль в грядущих событиях. — Он протянул свиток Криду. — Возьмите это. Здесь есть также указания на возможное местонахождение других фрагментов. Не для того, чтобы собрать их, а чтобы… предотвратить их неправильное использование.
Крид принял свиток.
Хасан молча кивнул, они стояли так до полной темноты, каждый погружённый в свои мысли, объединённые странной дружбой, возникшей вопреки всем различиям культуры, веры и происхождения.
— Я буду скучать по нашим беседам и приятному молчанию вместе с созерцанием звёзд, — наконец произнёс Хасан. — Они заставили меня увидеть мир иначе.
— Я тоже, друг мой, — Крид положил руку на плечо советника. — И надеюсь, что наши пути ещё пересекутся. Возможно, вы навестите меня на Джербе?
— С радостью, если позволят обязанности, — улыбнулся Хасан. — Султан не слишком щедр на свободное время для своих советников.
— Тогда я попрошу его отправить вас с официальной миссией, — в глазах Крида блеснула искорка юмора. — Проверить, как его иностранный гость использует предоставленные привилегии.
Они рассмеялись, и напряжение момента рассеялось. Остаток вечера прошёл в более лёгкой беседе о будущих планах, торговых перспективах и даже о местных винах — тема, не слишком одобряемая исламом, но вполне приемлемая в данной ситуации с точки зрения обсуждения эстетики и самой традиции.
Сухой ветер с пустыни нёс с собой мелкий песок, покрывающий тонким слоем всё на своём пути — здания, повозки, людей. Александрия, великий морской порт Египта, раскинувшийся на границе Средиземного моря и дельты Нила, казалась присыпанной золотистой пудрой. Даже морские волны, разбивающиеся о древние молы гавани, несли в себе частицы пустыни, делая воду мутной и тягучей.
Венецианская галера медленно входила в порт под равномерные удары вёсел. На её борту, среди купцов и дипломатов, стоял человек в простой тёмной одежде путешественника, без внешних признаков своего высокого сана. Лишь внимательный наблюдатель мог заметить особую властность в осанке, глубину взгляда, выдающую многовековой опыт, и странную, не вполне естественную неподвижность, с которой он наблюдал приближающийся город.
Кардинал Крид вернулся в Александрию. После успеха на Джербе и установления связей с берберскими племенами наступило время для более амбициозного шага — создания более надёжной опорной точки в самом Египте, жемчужине Восточного Средиземноморья.
— Мы прибываем, монсеньор, — негромко произнёс его спутник, венецианский дипломат Марко Зено. — Вижу таможенную галеру, движущуюся к нам. Чиновники будут проверять товары и документы.
— Всё готово? — так же тихо спросил Крид.
— Да. Ваши бумаги в порядке. Согласно им, вы Джироламо Вальдезе, учёный-медик из Венеции, прибывший для изучения местных лекарственных растений и обмена знаниями с александрийскими врачами.
— Превосходно, — кивнул Крид. — А наш… особый груз?
— Спрятан в двойном дне винных бочек, как вы и распорядились. Таможенники никогда не проверяют их достаточно тщательно — боятся пролить вино и навлечь гнев капитана.
