Киран. Дочь воина [СИ] полностью

Я села, подняла руки, позволяя ему стянуть верхнюю хламиду, потом встала, пока воин развязывал нижний пояс с двумя кусками серой убогости. А потом… его руки скользнули под белую рубаху, и медленно от самых ступней начали подниматься вверх, поднимая и ткань… И это было так… невероятно. Так эротично, так…

Я стянула рубаху сама, и тяжело дыша, предложила:

— А к нестабильному атому эту сдержанность!

Он не ответил. Я даже не сразу и поняла, почему. Руки воина так и застыли на моих бедрах, а белья на мне не было, потому как Ашара же одевала. И как-то не сразу дошло, что я сейчас перед ним совсем без одежды. Точнее я как бы к этому и стремилась, снимая рубаху, но в тот момент она воспринималась как досадная помеха, а сейчас, смотрю на мужчину сидящего у моих ног и… и в общем на все мое смотрящего, мне вдруг стало стыдно.

И вот мне стыдно, вся покраснела, грудь руками прикрыла… жаль на остальное рук не хватит, а он сидит и смотрит. Уже не туда, а на меня. Внезапно поняла, что сейчас передумаю. Потому как мужик незнакомый, палатка неизвестная, а сейчас будет что-то, что по идее очень болезненное и стало страшно. А уйти нельзя, и не потому, что не отпустит… а потому что мне это нужно.

Бракованный двигатель! Нет, я не выдержу. Надо сматывать.

— Ты как пантера, — вдруг произнес воин. — Сильная, смелая, решительная, грациозная и завораживающе прекрасная, и в то же время по-кошачьи осторожная… Невероятное сочетание.

Нет, ну если я это сейчас не попробую, жалеть буду всю оставшуюся жизнь!

И тут он продолжил:

— Но я никак не могу понять, к какому клану ты принадлежишь.

Вот тебе и атом нестабильный, пока я тут смущаюсь, он не только всю меня разглядывает, он и татуировку расшифровать пытается!

— А это важно? — спросила я, опускаясь на колени, и так как он сидел, то лица наши оказались на одном уровне.

— Важно, — спокойно ответил воин.

— Да? — я обвила его шею руками, насладилась шумным выдохом, едва сдерживающегося мужчины. — А почему?

— Странный вопрос.

Но я уже не слушала и не вслушивалась, так как собиралась приступить к поцелуям. И я медленно потянулась к его губам, вздрогнула, едва коснулась его обнаженной грудью, и торжествуя вместе с гормонами, прижалась к его губам, чтобы услышать глухое:

— Воин не должен касаться устами губ женщины!

Проклятые Иристанские традиции! Он попытался отстраниться, но тут уж я решила проявить инициативу.

— Слушай, воин, — хмуро смотрю в его глаза, — так как я женщина, то мне можно! А ты… ты глаза закрой, и сделай вид что тебя тут не было!

Пока все это говорила, смотрела исключительно на его губы, но завершив, взглянула в глаза и… утонула. Утонула окончательно и бесповоротно в синем сиянии… И только одно неутоленное желание, не позволяло растаять у его ног — поцелуй. И закрыв глаза, я прикоснулась к губам воина нежно, бережно, так как когда-то мечтала поцеловать Эдварда… Сердце пропустило удар. Я вздрогнула, продолжая обнимать лицо воина ладонями…

— Посмотри на меня, — тихий голос, и слова, которые он выдыхал в мои губы.

Я открыла глаза, и поразилась переменам в данной причине моего гормонального бунта. Сейчас синие глаза потемнели, на лице проскользнуло какое-то странное выражение, а потом воин сказал:

— Рядом со мной, ты будешь думать только обо мне, женщина!

И такое ощущение, что где-то надо мной прогремел гром после этих слов. Но за ними и другие последовали:

— Я больше не буду сдерживаться!

Такое пугающее заявление и такое восхитительное воплощение. Потому что в следующую секунду я оказалась лежащей на шкуре, а воин… губы он не целовал, это да, зато все остальное с избытком. И я растворилась с каждом его прикосновении, в каждом касании, в каждой ласке…

Мне казалось что его руки везде и разом, а губы безраздельно властвуют на моем теле… И каждый раз, когда он легонько сжимал в объятиях, мне казалось, что я окончательно растворяюсь в нем, в его силе, в его напоре, в его безграничной нежности…

А потом случилось это, которое это самое. Случилось как-то неожиданно совсем, потому как факт расположения воина между моими ногами не насторожил совершенно, да и боли никакой не было, лишь потрясающее ощущение наполненности… но он остановился. И не смотря на наше фактическое слияние, эта его остановка как-то резко выдернула из состояния блаженного счастья.

И полный гнева рык:

— Женщина!

— Что? — простонав от разочарования, спросила я.

Воин в этот момент удерживал свое немалое тело на вытянутых руках и не скрывая злости смотрел на меня.

— Ты не сказала! — прошипело сие злое, но очень соблазнительное и восхитительное создание.

— Бракованный двигатель! — я чуть пошевелилась, поняла, что шевелиться совсем не хочется и вообще его ведущая партия меня вполне устраивает. И даже более чем устраивает, и наплевав на гордость, я взмолилась. — Слушай, я тебе все скажу… сдам явки и пороли и даже правительство сдам с потрохами… Только не останавливайся! Ну пожалуйста… я же сгорю сейчас…