Бобков что-то себе пометил в рабочем блокноте и задал ещё один вопрос.
— А что у на по операции «Оркестр»? Громов готов к вылету в Азербайджан?
В огромном кабинете Генерального секретаря ЦК КП(О) Григория Васильевича Романова проходило очередное совещание, на котором присутствовали министр иностранных дел СССР Николай Егорычев, глава КГБ СССР Филипп Бобков и министр обороны СССР Сергей Ахромеев.
— Итак, товарищи, в принципе самые важные вопросы внешней политики нашего государства мы вынесем на Пленум. Но сейчас в, так сказать, узком военно-дипломатическом кругу надо доработать вопросы, если можно так выразиться, деликатные. В первую очередь по Китаю. Как вы помните — а если не помните, то я напоминаю — ещё 21 июня 1971 г. Соединенные Штаты приняли решение об отмене эмбарго на торговлю с Китаем, в результате которого товарооборот китайцев с капиталистическими державами уже в 1976 году превысил объем её торговли со странами соцлагеря более чем в три раза. При этом доля СССР составляла всего три и две десятых процента, тогда как, например, Японии — больше двадцати восьми процентов! Не говоря про Европу и США. И если раньше мы не заполняли эту пропасть, то сейчас нам есть что предложить китайским товарищам.
— А они нам товарищи? — упрямо мотнул головой, как будто боднув воздух, генерал Ахромеев.
— Да, Серёжа, они нам товарищи. Брежнев этого не хотел понимать, и в результате китайцы стали товарищами американцам. И пока Рейгану не до Китая, надо на этом поле переиграть американцев. Дружба, конечно, дружбой, но табачок врозь. Китайская народная республика — это социалистическое государство, даже, я бы сказал, коммунистическое. И хотя там до сих пор эдакий военный коммунизм, нельзя Китай отдавать капиталистам. Наши попаданцы рассказали нам, что потом произошло — китайцы смогли соединить и коммунистические идеи, и свой фанатизм, и капиталистический подход. И стали лидерами в мировом масштабе. Поэтому, товарищ Бобков, действуем согласно утверждённому плану, о котором на Политбюро я доложу только в общих чертах.
— Так точно, Григорий Васильевич, уже все задействованы, — коротко по-военному ответил глава КГБ СССР. — Надо только в кратчайшие сроки усилить охрану нашего посольства в Пекине, заменить почти весь обслуживающий персонал нашими сотрудниками и подготовить на случай непредвиденных обстоятельств пути отхода.
Романов обернулся к министру иностранных дел Николаю Егорычеву.
— У тебя, Коля, когда всё будет готово?
Егорычев зашелестел бумагами.
— В целом, думаю, недели хватит, но тут такое дело — резкая смена всего персонала насторожит китайскую разведку, надо бы постепенно. Постараемся это сделать незаметно, но такое большое количество людей, сами понимаете…
Бобков махнул рукой.
— Не надо бояться, если всё получится, то потом уже будет неважно, кто там в посольстве и как. Как раз наоборот, если план сработает, то обратно все твои дипломаты и уборщицы вернутся, а мои бойцы будут нужны уже во Вьетнаме и Камбодже. Если с Китаем восстановим отношения, то тогда уже вьетнамцев придётся сдерживать, чтобы дров не наломали.
Романов улыбнулся.
— Думаю, они не наломают, если мы не дадим им технику и советников, то китайцы им наваляют. В общем, в любом случае демонстрацию силы, как и предполагалось, мы нашим узкоглазым товарищам с обеих сторон устроим. Иначе не поймут. Восток, пока не дашь по морде — не будут уважать.
Глава КГБ рассмеялся.
— Вот потому и надо к ним послать Токугаву — он же японец, прекрасно понимает стиль мышления и китайцев, и вьетнамцев. Как говорится, одной крови. Ну и его уникальные способности как раз будут в полной мере нам нужны…
Ахромеев перебил Бобкова.
— Одни способности даже нашего пришельца картину не изменят. Перевербовав того же Дэн Сяопина, вы не сможете сразу остальных китайских руководителей построить. Если Алексею Николаевичу Косыгину предложат встретиться с Хуа Гофэном и все пройдёт по нашему плану, то, допустим, Дэн Сяопина мы сможем переиграть и склонить на нашу сторону. А как быть с министром обороны Китая Е Цзяньином? Кстати, его ближайшим сторонником! А Ху Яобан, который заменит Хуа Гофэна на посту председателя ЦК КПК? А другие?
Романов успокаивающе поднял руку.
— Серёжа, не кипятись. Вот для того, чтобы убедить китайских товарищей, нам и нужны будут наши вооружённые силы. И тогда уже китайское руководство не захочет принять решение о денонсации Договора о дружбе, союзе и взаимной помощи между СССР и КНР от 14 февраля 1950 года, о чем ты сам мне докладывал, опираясь на свои агентурные данные. Кстати, Пекин сам недавно предложил провести переговоры по урегулированию неразрешенных вопросов между Китаем и Советским Союзом и улучшению отношений обеих сторон. Так что всё закручивается в нашу пользу. Войска наши готовы?
Ахромеев коротко кивнул.
— Так точно, проведем советско-вьетнамские учения, пригласим китайцев, чтобы обосрались, когда посмотрят, что мы можем. Ну и вьетнамцам намекнём, чтобы не дёргались. Так что здесь у нас всё готово.
Романов удовлетворённо кивнул.
