28 ноября 1971 был убит премьер-министр Иордании Васфи Телль аль-Таль. В сентябре 1970 Телль стал одним из ответственных за ликвидацию партизанских баз палестинцев на территории Иордании. ООП под руководством Ясира Арафата, опираясь на тысячи палестинских беженцев, расселившихся в Иордании после арабо-израильской войны 1967, пыталась использовать эту территорию как плацдарм для вооруженных атак на Израиль. За три года ООП фактически создала палестинскую автономию в Иордании, а ее руководство пыталось взять под контроль местный нефтяной бизнес. Премьер-министру Иордании это не понравилось, и он был расстрелян из автоматов четырьмя боевиками у входа в отель Sheraton в Каире.
25 марта 1975 был застрелен король Саудовской Аравии Фейсал бин Абдельазиз Аль Сауд. Убийцей стал его племянник и тезка, 31-летний принц Фейсал бин Мусад. Убийца заявил, что выполнял волю Аллаха, и был признан судьями душевнобольным. Это не помешало властям публично обезглавить бин Мусада в Эр-Рияде в июне 1975. То есть, и здесь концы были спрятаны в воду.
15 августа 1975 был убит первый президент Бангладеш, лидер бенгальского национального движения Шейх Муджибур Рахман.
18 марта 1977 в резиденции в Браззавиле расстреляли президента Конго, главу Конголезской партии труда (КПТ) Мариена Нгуаби.
То есть, убийства глав государств, особенно там, где они провозгласили серьёзные изменения в государстве, были не так уж редки. И вот эта тенденция докатилась до Советского Союза.
Но, хотя заговоры среди высшего руководства советского государства и коммунистической партии существовали всегда, впервые за всю историю СССР смена партийного руководства привела не к ухудшению, а к улучшению жизни в стране. Это первыми почувствовали простые советские граждане. И если при Сталине постоянная ротация партийных и хозяйственных кадров не меняла вектор управления и так называемая линия партии оставалась неизменной, то начиная с середины 1977 года Советский Союз стал стремительно меняться. И поэтому начавшийся относительно спокойно 1978 год настораживал. Все ожидали продолжения…
Генеральный секретарь ЦК КП(О) Григорий Романов нервничал. Причём, это было заметно не только тем людям, которые его хорошо знали и с кем он в последнее время постоянно контактировал. Министр иностранных дел СССР Николай Егорычев, глава КГБ СССР Филипп Бобков и министр обороны СССР Сергей Ахромеев, которые находились в его кабинете и с которыми в последнее время генсек встречался почти каждый день, решая важнейшие государственные вопросы, понимали, чем вызвано состояние главы государства. Но сегодня в совещании принимали участие начальник Главного разведывательного управления Вооруженных сил СССР генерал армии Пётр Ивашутин и подполковник Виктор Игоревич Шардин, руководитель секретного отдела КГБ «Омега». В принципе, они уже не раз посещали кабинет Генерального — так между собой называли Григория Васильевича Романова «силовики», то есть, руководители силовых ведомств — армии и КГБ. Однако Ивашутин и Шардин ещё ни разу не видели Романова в таком состоянии.
Кроме того, на совещании присутствовал и совершенно новый человек — руководитель недавно созданной Службы внешней разведки Борис Семёнович Иванов. Среди относительно молодых руководителей страны и партии он выглядел, как профессор среди аспирантов. Ведь 57-летний министр иностранных дел Николай Егорычев, 53-летний глава КГБ Филипп Бобков, 54-летний министр обороны СССР генерал армии Сергей Ахромеев, да и сам 54-летний Генеральный секретарь компартии Григорий Романов выглядели довольно моложаво. А вот Борис Иванов, которому в 1978 году должно было исполниться уже 62 года, как-то выбивался из общего ряда. И выглядел как-то, скажем так, немного пенсионно.
Однако Иванов не случайно стал руководить Службой внешней разведки. И не случайно было его присутствие на совещании. Кадровый разведчик, с 1937 года работавший в органах НКВД, а потом и КГБ, принимавший в годы Великой Отечественной войны личное участие в локализации разведывательно-диверсионных групп Абвера, он в дальнейшем руководил легальной резидентурой КГБ в Нью-Йорке. Был резидентом КГБ в США, выезжал в командировки в Чили, Перу, Аргентину и на Кубу. А самое главное — именно он являлся причиной недовольства и раздражения Генерального секретаря ЦК. Правда, так сказать, косвенно. Потому что просто был, как тот гонец, который принёс плохую весть.
Романов закончил прогулку по огромному кабинету, перестал мерить его шагами и подошёл к своему столу. Но не стал присаживаться в огромное кресло, доставшееся ему от Брежнева, а встал за ним и, опираясь обеими руками на его спинку, пристально посмотрел в глаза Иванову.
— Так что, Борис Семёнович, с американскими пришельцами всё окончательно прояснилось?
Иванов не встал со своего места, как это делали обычно военные и КГБ-шники, он остался сидеть, просто немного развернулся в сторону Генерального секретаря.
