Утром я ловко избежала ритуала прощания, изобразив, что в такую рань сплю без задних ног. На самом деле на рассвете я была уже в полной боевой готовности: в платье, с причёской, так, чтобы в любую минуту выйти к канцлеру, если он, паче чаяния, вдруг решит, что обязательно должен меня увидеть и сказать ещё пару банальностей.
Стоя у окна в кабинете на третьем этаже, я видела, как он злился, садясь в карету. К счастью, ни он, ни женишок понятия не имели, что я могу на них смотреть. Окна тех моих комнат, где они побывали, выходили на совсем другие объекты. А я не пыталась приподнять занавеску, гораздо удобнее смотреть сквозь тюль.
Мой пост располагался настолько высоко, что для того, чтобы посмотреть на эти окна, стоя во дворе, пришлось бы задирать голову. Ничего подобного графу Стефану в голову не пришло. Он со злобой сунул на сиденье корзину, которую Марта собрала ему в дорогу, плюхнулся сам, грум захлопнул дверцу и карета вихрем рванулась с места.
Никто из провожающих не видел, как почти сразу за воротами она чуть нес толкнулась с другой каретой такой же чёрной и большой, только не уезжавшей, а приехавшей. Жених мой даже уйти не успел, как она остановилась как раз напротив него и из неё вылезла женщина.
Я подхватилась и побежала вниз. Тётя Тереза всё-таки приехала!
Тётушкина карета красовалась у парадного крыльца, а она сама, стоя у подножки, с недоумением смотрела на мага, который тоже на неё уставился.
Я не стала изображать придворные реверансы, просто подошла, обняла и расцеловала тётю. Она чмокнула воздух около моей щеки и произнесла:
— Алекс, у тебя странный дворецкий. Я велела этому носатому парню тебя позвать, а он стоит, пялится на меня и ни с места.
При этих словах маг возмущенно открыл рот, да так его и закрыл, глупо шлёпнув губами.
Тут на меня напал хохот. Безумный, непреодолимый, когда сгибаешься пополам, а из глаз брызжут слёзы и остановить это невозможно, пока само не прекратится.
Тётя Тереза возмущённо на меня посмотрела и пробормотала что-то вроде "смех без причины — признак дурачины". Дождавшись, когда я разогнусь и начну себя вести более адекватно, сказала уже, обращаясь ко мне:
— Что с тобой, Алекс? Ты всегда была разумной девочкой. Что на тебя нашло?
— Это не дворецкий, — простонала я, — тётя, это совсем не дворецкий.
— А кто? — удивилась она, — гость?
— Хуже! Это Фернан Морнар, магистр Савернский, жених, дарованный мне императором.
Тут уже рот разинула Тереза. Но… Её трудно было чем-то пронять. Переварив новость, она обратилась к магу:
— Жених? — пропела она, — Ну извини, жених, не признала. Я тётушка этой красавицы, прошу любить и жаловать. А ты, стало быть, магистр… Маг?
Фернан вдруг как-то собрался, выпрямил спину, отчего наконец стал похож на благородного господина, слегка склонил голову и произнёс:
— Да, я маг. Придворный и личный маг его величества императора Сильвестра. Имя моё вы слышали: Фернан Морнар, магистр Савернский. Прошу вас, благородная госпожа, назвать мне своё имя, чтобы я знал, как к вам обращаться.
Тётя как будто не слышала его последних слов. Посмотрела на меня, прищурилась…
— Маг, говоришь? Магистр? Ну что ж, это неплохо. Можно сказать, его величество сделал нам подарочек, спасибо ему. Мог бы, конечно, быть и покрасивее, но ничего, и такой сойдёт.
Маг стоял как оплёванный, а тётя обняла меня за плечи, хотя с трудом до них доставала, и повлекла по ступенькам в раскрытые двери. Я так обалдела от этой сцены, что не сопротивлялась. Жених так и остался на улице.
Наверху нас встретила Трина и порадовала сообщением, что покои госпожи Терезы подготавливают и через час они будут полностью готовы принять гостью. Те же, что она занимала раньше. Не хочет ли госпожа горячего чаю с дорожки?
Ещё бы она не хотела. Тётушка от угощения никогда не отказывалась.
Чай был сервирован в моей личной гостиной.
— У тебя тут мило, — сказала Тереза, осмотревшись, — уютно, но ничего лишнего. Не думала, что ты так хорошо усвоишь мои уроки. Молодец.
— Почему вы не приехали на похороны, тётушка? — спросила я.
— Думаешь, из-за старой обиды? Ошибаешься. Я просто не хотела сталкиваться с важными господами из столицы. Выжидала, чтобы застать тебя одну. Если честно, на братца Оттона и этого мелкого гадёныша Эгмонта мне плевать. Убрались, и ладно. Мне с тобой надо поговорить. Пока Оттон был жив, я не могла, он меня клятвой связал, а теперь должна тебе всё объяснить и помочь. Всё-таки ты мне не чужая. Я думала в дочери найти нашу кровь, но она пустышка, а вот ты — другое дело.
Я хлопала глазами и ничего не понимала. Какая клятва? Какая кровь? Что значит пустышка? А я, выходит, не пустышка? Бред какой-то.
Тётушка похлопала меня по руке.
— Успокойся, Алекс, расслабься. И не пугайся, ничего сверхъестественного не происходит. Наоборот, все становится на свои места. Ты знаешь, что у тебя есть магия? Ну, как у этого твоего женишка?
Я кивнула.
— Так вот, — продолжала Тереза, — кроме обычной магии, которую могут видеть такие как твой Фернан, у тебя есть способности ведьмы. Большая редкость, между прочим.
