Кира не стала разочаровывать ливрейного радетеля её материнско-кормильцинских чувств и поплелась по аллейке, шагу не прибавив. На церемонию ей, честно говоря, было глубоко начхать. Да и вообще, чужое счастье и сбывшиеся мечты, на фоне собственных бед и страданий, казались ей глумливой усмешкой злокозненной судьбы. И в усмешке этой ей отчего-то всё явственнее слышалось знакомое старушечье хихиканье одной досужей ведьмы, будь она неладна…
Обходя знакомой дорожкой холм, Кира заглянула в пустующее узилище, посидела на нарах, наслаждаясь подвальной прохладой среди жаркого дня и примеряя на себя участь несчастного сидельца. Вспомнила свои препирательства с последним из здешних постояльцев, усмехнулась. Никанорыч, небось, сейчас в первых рядах, разряженный в пух и перья, блистает на свадьбе своей любимицы, соревнуясь в проявлении отеческих чувств с паном Збжевским.
Следует отдать должное Пепелюшке, как только Кира рассказала о приключившейся с купцом неприятности и о месте его скорбного пребывания, невеста принца тут же уладила это маленькое недоразумение. Самолично вывела несчастного из темницы, усадила его в трапезной подле себя и пообещала не отпускать в Вышеград, пока тот не отпляшет всю неделю свадебных гуляний от начала до конца. Обласкав, она про своего протеже тут же, правда, забыла. Но что за беда? Слуги же запомнили? На то они, собственно, и приставлены к рассеянным принцессам, дабы те, благодаря усердию верных людей, избегали конфузов.
Кстати! Кира, задрав голову, постаралась разглядеть против солнца кованые кружева беседки на вершине холма. За всё это время она ведь так и не сподобилась взглянуть на знаменитый сказочный артефакт, ради обладания которым так встрял взрослый, неглупый дядька. Сколько суеты вокруг него! Интересно, почему? Может, он источает мирру и ладан? Или сверкает ценнейшими рубиновыми гранями – типа, месторождение такое в холме, хе-хе… Ну или, на худой конец, аленький цветочек представляет собой неугасимый огонь или… А вдруг он волшебный, исполняющий желания?
Подобрав бархатные юбки, Кира полезла вверх. Преодолев по солнцепёку крутую лестницу, одышливо с присвистом пыхтя, она вцепилась в прутья клетки и заглянула внутрь.
На зелёном пятачке газона мирно и очень буднично колыхали головками на ветерке пяток красных тюльпанов.
- Эй, пани! – окликнули её снизу. – Более двух минут у охраняемого объекта стоять не положено! – мухортенького вида охранник грозно и значимо подтянул болтающийся на впалом животе оружейный пояс.
- Прошу пардону, начальник, - отозвалась нарушительница и дисциплинированно поковыляла вниз.
Повалившись у подножия холма на одну из парковых скамеек, отдуваясь, задыхаясь, хватаясь попеременно то за бок, то за грудь, обмахиваясь платком и полуобморочным голосом поминая всех выученных у Пепелюшки святых, Кира, наконец, пришла в себя и с интересом оглядела насупленную стражу.
- Не сердись, дорогуша, - перешла она на легко перенятую стариковскую манеру изъясняться. – Нашёл кого гонять – бабку старую! Неужто прогляжу я цветочки твои наскрозь? Тоже мне, нашли драгоценность - пять лепестков на стебельке...
- Таков порядок, бабуся.
- Порядок!.. – фыркнула Кира. – Чем же, скажи, лютики те, - она махнула рукой в сторону беседки, - так ценны, что тебя, такого бравого, их сторожить поставили?
Охрана недовольно нахмурилась:
- Чем надо, тем и ценны. Раз поставили – стал быть есть необходимость…
- Исчерпывающе, - согласилась Кира.
Она поднялась на ноги и пошаркала в сторону костёла, чей шпиль возвышался над дальними клёнами.
- Эй! – окликнул её бдительный охранник. – Ты, случаем, не на принцеву свадьбу, уважаемая? Так она вже переместилась из храму-то. На пир все отправились, во дворец.
«Вот и славно, - решила Кира. – Официальная часть мной, слава всем Пепелюшкиным святым, благополучно пропущена, пора переходить к обеду. Сяду щас в уголочке, подзакушу бараньей ногой и спать отправлюсь – как и положено всем старикам…»
… Ну хоть на пир Кира сегодня не опоздала!
Народ толпился у стен, меж столов, вожделенно поглядывая на окорока и поросят, глотая слюни и с нетерпением ожидая новобрачных. Все ждали торжественного выхода сиятельной пары и обставленного всевозможными церемониями восседания её во главе свабедного достархана.
Кира протиснулась сквозь плотные ряды нарядных и нещадно потеющих гостей, растолкала локтями графьёв и шляхту – не треснешь же наглую старуху чубуком по голове! Впрочем, можно было бы и треснуть – отчего ж нет? – если бы не была она приближённой юной невесты, имеющей ноне, говорят, преогромное влияние на пылко влюблённого в неё принца. Принц, правда, натура вообще более чем пылкая: сегодня влюблён, завтра не очень… А послезавтра, глядишь, и вовсе новый предмет для обожания обозначится. Так что покуражься пока, бабуся, покуражься… А мы своего часу подождём.
- Порфирий Никанорыч! - дёрнула Кира за охлябень знакомую фигуру. – Не взопрел в соболях-то, мученик?
