- Я сама! Вернее, мой непроходимый идиотизм! – Кира взяла в руки палочки для еды и рассеянно покрутила их в пальцах. – Это ж надо быть такой законченной кретинкой, чтобы второй раз – Мейли, ты только подумай – второй раз! – наступить на одни и те же грабли! Я ведь в ваши дурацкие сказки загремела точно таким же образом: осмелилась угрожать своему любовнику разоблачением. Он тоже действовал оперативно. И вот, пожалуйста, результат: валяюсь в какой-то дыре, на сеновале, с разбитой головой и невнятными перспективами – а всё почему?
- Почему? – эхом отозвалась заворожённая столь насыщенной судьбой гостьи девчонка.
- Потому! Потому что идиоток, вроде меня, жизнь ничему, как видно, не учит!..
Солнечный свет, льющийся через открытую дощатую дверцу сарая, вдруг померк. Девушки обернулись испуганными зверьками и притихли – в проёме стоял сам глава семьи.
- Я вижу, тебе уже лучше, - сказал он, глядя своим пустым, рыбьим взглядом сквозь гостью. – Поднимайся, пора отрабатывать рис, которым тебя в этом доме кормят.
Кира молча поднялась. Подобрала уроненный к её ногам огромный заплечный короб и поплелась вслед за Мейли на огород, собирать поспевшую карамболу, лун-янь и вампи, уродившуюся размером с голубиное яйцо.
Не совсем оправившаяся для работы, она часто присаживалась отдохнуть, мучаясь головными болями. Новая подруга поджаливала гостью, тихонько подкидывая ей в корзину пригоршни плодов. Но бабку было не обмануть, у неё, казалось, и затылок был зрячим. Она за всем секла, фыркала, брюзжала, бурчала, а вечером, за ужином, проедала плешь сыну, жалуясь на нерадивость и леность пригретой в честном дому сомнительной девки. И на собственные мучения, которые несчастной старухе на склоне лет приходится выносить, наблюдая за творящимся на огороде день-деньской безобразием.
Плешь главы семейства была качественно стёрта до мозговой кости достаточно оперативно: на третий вечер он хрястнул кулаком по чайному столику. Тот перевернулся, пихнув ножкой старуху в бок и рассыпав глиняную посуду по глинобитному полу.
- Лю-сяо, - зыркнул отец в сторону самого младшего из Лю, - возьмёшь её завтра с собой на тыквенное поле!
Тот в ответ сверкнул крепкими белыми зубами, почтительно поклонился отцу и отправился во двор, к братьям, «забить козла» в пайцзю*.
-------------------
----------------------
-------------------------------------------------------------
Самому младшему из братьев было не более семнадцати лет. Он очень походил на свою сестру лёгким и добродушным нравом и к несчастной гостье относился с б
По этой причине Кира вздохнула с облегчением: если не считать Мейли, напарника не надо лучше. Может, он также не станет её судить слишком строго за далеко не стахановские темпы работы. К тому же…
К тому же его можно расспросить о ближайших селениях вниз по реке и о способах туда добраться. Хватит. Пора рвать когти. А то загостилась она, пожалуй. Сначала огород, теперь поле, как бы завтра в соху не запрягли!..
Делянка, которую отец семейства громко поименовал полем, оказалась небольшой, но весьма урожайной. Ярко-оранжевые круглые, вытянутые мускатные, бледно-оливковые толстокорые тыквы – в глазах рябило от этих жизнерадостно-цветных, пёстрых угодий. Лю очертил помощнице фронт работ и, что-то громко, весело и фальшиво напевая, отправился заниматься своим: срезать, сносить и грузить плоды в арбу, из которой хозяйственно выпряг сонных волов, отпустив их отдыхать и пастись.
Кира скатывала осиротевшую огудину в валки. Её следовало подсушить и сжечь, удобрив землю золой под будущий урожай. Не сказать, чтобы задача, порученная ей, была так уж тяжела, но через час спину заломило, через два затрещала голова, а через три вспухла нежная розовая кожица на ладонях.
- Эй, Лю! – Кира помахала братцу Мейли. – Не завалялись у тебя, часом, перчатки в арбе?
Тот вытаращил глаза и несколько раз переспросил, искренне стараясь понять, что это гостье-иноземке понадобилось. Но так и не понял. Кира досадливо махнула рукой. Нашарила в повозке старую ветошь, нарвала из неё лент, замотала ими кисти рук и вновь взялась за мотыгу.
- Скажи-ка! – вновь окликнула она сына хозяина, тот с готовностью обернулся. – Какое ближайшее селение вниз по реке?
- А? Селение? – прокричал он с другого конца делянки. – Так Цзюдухэ! Это большое, славное селение! Там ярмарка знатная, и в будни торговля неплохая. Отец туда торговать ездит.
- А часто?
- А?
- Часто он туда ездит?
- Да вот - как арбу тыквами загрузим, так и поедет, если не завтра, так через день.
- А как мне с ним?..
- Что?
Кира бросила мотыгу и пошагала по грядкам к Лю-сяо. Остановилась подле.
- Послушай, - сказала она, уже не повышая голос, вкрадчиво и доверительно, - не век же мне у вас гостить. Свой корабль надо догонять. Как бы мне с твоим отцом в это Цзюдухэ поехать?
Парень озадачился, почесал в затылке и глянул на заморскую девицу с неуверенным сожалением.
