Никто особенно её выходкой не обеспокоился. Хоть Сырник, вскинув передние лапы на борт, и облаял её возмущённо. Зарема улыбнулась, а Никанорыч только головой покачал да поцокал неодобрительно: ну что за вздорная девка! Вечно чего-нибудь учудит! То ли дело Заремушка… И степенна, и добронравна…
Кира благополучно выбралась на пляж и принялась, жмурясь на солнце, отжимать волосы.
- И впрямь не врут, когда говорят, что дуракам везёт, - сообщил Сырнику несколько удивлённый Синьбао. – Здесь же мурен полным-полно - вон они, так и снуют! А девке нашей хоть бы хны, - он замысловато подвигал бровями. – Видно, духи местной земли не возражают против нашего визита… Вот и славно.
----------------------------------
Кира споткнулась о мшистый влажный корень и оступилась прямо Сырнику на лапу. Тот заверещал так, будто лапу эту ему взрывом оторвало – ни дать, ни взять.
- Ну что ты голосишь, идиот? – заорала в свою очередь виновница переполоха. – Велено же – не поднимать лишнего шума!
Идущие следом матросы заржали и загикали вослед псу, шарахнувшемуся прочь, а после дыхнувшему вперёд, за ушедшим авангардом – туда, где сквозь просветы в деревьях золотился солнечный простор опушки и проблёскивал отражённый от воды свет. Решил, видимо, внезапно и окончательно, что жаться к ногам этой неуклюжей коровы ради безопасности – сомнительная идея.
«Неуклюжая корова», кстати, придерживалась того же мнения, о чём весьма цветасто и убедительно бурчала всю оставшуюся часть пути. Впрочем, и оставалось-то немного – сотня-другая шагов – и буераки свежепрорубленной тропы в тропических душных зарослях сменились речным берегом. Кира с облегчением сбросила с ног жёсткие заношенные ботинки, которые были велики ей не менее, чем на три размера, и ступила на прохладную мураву. Одежда её отяжелела от тяжкой тропической влажности леса, и здесь, у реки, Кира с наслаждением подставила мокрую спину лёгкому ветерку. Одежды той - Никанорычева рубаха, неровно обрезанная и подпоясанная бечёвкой, да шаровары Синьбао, закатанные на лодыжках. Вид у Киры в этом наряде был весьма нелеп и жалок. Ну так что ж? Не ходить же ей в огрызках гаремных шелков, сверкая перед двумя десятками мужиков неприкрытыми прелестями. Это, знаете ли, чревато. Лучше быть нелепой – так безопасней…
Трава разрослась почти по всему берегу, лишь у самой кромки воды уступая песку и круглым камням. Путешественница с облегчением пошевелила пальцами ног, горящими от неудобной обуви и долгой дороги по нетореному пути, а после спустилась к воде. Всмотрелась вверх по течению из-под ладони – не видать пока никого – и присела на один из валунов…
Маленький отряд со «Стремительного дракона» должен был дождаться здесь деревозаготовителей – артель, отправившуюся накануне в составе четырёх матросов и боцмана на поиски подходящего материала для починки потрёпанного бурей дао. Вчера вечером прибыл от них вестовой. Доложил, что артель нашла реку, поднялась вдоль берега – и небезуспешно: подходящая древесина отыскалась. Завтра уже спустят увязанные плотом брёвна до условленного места, откуда и надобно будет уже на себе перетаскать их к бухте. Потому как река, она, конечно, в море впадает, но достаточно далеко от места стоянки. Да и течение её в устье так стремительно, что унесёт от берега плотик вместе с погонщиками – пикнуть не успеешь.
Так что лучше уж как-то так, немного поднапрячься – зато наверняка.
Часть команды, отряженная для перетаскивания брёвен, принялась сматывать верёвки и рассовывать сухари по карманам сразу после полудня. Кира увязалась с ними. Не брёвна, конечно, таскать – здесь от неё вряд ли была бы польза, а так – от скуки. Чем прикажете коротать досуг в подобных обстоятельствах – ни ютуба, ни телеграмм-чатов, ни крючка с мотком шерсти на худой конец! В бухте купаться после того, как Никанорыч весьма убедительно потыкал её носом в мурен, чего-то больше не тянуло. А расслабленно предаваться неге, чем весьма естественно и привычно днями напролёт занималась Зарема, у неё не выходило. Максимальное рекордное время медитативного безделья, которое она выдержала, длилось не более десяти минут. После Кира начинала маяться и изнывать. Дефицит плодотворной и интересной деятельности толкал несчастную на непозволительную, вульгарную сублимацию: она и репьи из Сырника вынимала, и рыбу на камбузе потрошила, и за хворостом ходила, и шаровары капитановы под себя ушила. Ну… как смогла ушить, так и ушила, учитывая полное отсутствие навыка. Сойдёт.
Устав наблюдать Кирину неприкаянность, Синьбао почти с облегчением отпустил чрезмерно деловитую девку в поход за стройматериалами…
… - Во! – заорал один из матросов. – Вижу их! Плывут черти!
Вскоре уже и Кира разглядела чёрную козявку на глади широкой реки. Козявка росла, приближаясь, и всё более трансформировалась по мере приближения в плот, управляемый дядькой Джанджи и матросами, приветственно размахивающими руками.
