- А? Ах да… Единственно советом, драгоценнейший Порфирий Никанорыч! Подскажите-ка: не найдётся ли у вашего, скажем, вышеградского князя достойного боярина или даже… пусть не боярина, хоть бы и рыцаря… пусть и безземельного, но порядочного и достойного, согласного принять в дом нашу Габрусю в качестве супруги? Приданого за ней не обещаю. Думаю, сама женитьба на женщине из Колбасковского королевского дома уже достаточная награда для любого!
- Отчего ж не найдётся, - выдохнул с облегчением купец. – Найдётся, коли поискать. Ради добрососедских отношений-то… Можете на меня положиться, ваше величество! Как только доберусь по санному пути до Вышеграда, первым делом отправлюсь к князю, разузнаю о сём вопросе…
Кшыштав, не дослушав, сморщил нос и нервно потёр коленку:
- Как доберёшься… Долгонько ждать-то…
- Так, - удивился купец, - всё одно траур. Раньше года-то и невместно…
- Ах, это всё пустое! – отмахнулся с нетерпением король. – При чём тут траур, когда человек гибнет? Коли речь о спасении жизни идёт? Уверен, что ради такого милосердная наша церковь всегда сделает исключение, - он покосился на ларец с барышом. – Может, переговоры с князем как-то ускорить возможно? Списаться? Я гонца дам… А?
Никанорыч, вконец растерявшись от подобного натиска и нежданных идей, открыл-закрыл по-рыбьи рот, почесал маковку, пытаясь сообразить…
Но соображать не понадобилось. За него уже сообразили. Медведь шагнул вперёд, заметно волнуясь, и поклонился королю низко, до земли, по вышеградскому обычаю.
- Не вели казнить, ваше величество, вели слово молвить!
- Хм… - величество прищурилось. – Ну молви, молви, коли не шутишь…
- Я есть рыцарь князя вышеградского. Не из последних. За сие Порфирий Никанорыч поручиться может…
Порфирий Никанорыч неопределённо мыкнул.
- Намерения вашего величества отозвались в сердце моём, - продолжал Медведь к ужасу Киры. – Посему молю вас смиренно принять во внимание мечту мою видеть принцессу Габриэллу своей супругой…
В зале повисла гнетущая тишина. Киру замутило. Она качнулась и, чтобы не упасть, схватилась за рукав Никанорычевой шубы.
Страж стоял с поникшей головой, ожидая решения судьбы своей.
- Коли позволил себе чего лишнего, так прошу не гневаться, ваше величество, - добавил он на всякий случай. – Никогда бы не отважился на сватовство сие, кабы не ваши давешние слова…
Но король и не думал гневаться. Он думал о том, как быстро и удачно удалось порешать тяготившее его дельце. Предстоит ещё, правда, договориться с епископом… Но здесь он теперь тоже не видел особых препятствий.
- Что ж, - Кшыштав энергично потёр руки и поднялся с трона, намереваясь спуститься вниз, дабы собственной королевской милостью соединить руки помолвленных, но…
Тут неожиданно вскинула голову Пепелюшка. Она обвела присутствующих таким взглядом, словно очнулась от забытья.
- Замуж? – удивилась она. – Но я уже замужем, государь. Нет и не может быть у меня другого мужа, кроме принца Альфреда.
Король нахмурился и погрозил ей пальцем:
- Поговори у меня ещё… Что за бунт? Как я сказал – твой король и опекун – так и будет, - он быстро спустился по ступеням и, перехватив принцессу за локоть, вздёрнул её на ноги. – Твоё же дело, глупая, благодарить и кланяться. И не перечить!
Пепелюшка смотрела на колбасковского повелителя спокойно и равнодушно:
- Я и не думала перечить, ваше величество, - раздался её ровный голос с незнакомыми, пугающими нотками. – Просто предупреждаю. Дабы не оставлять своего короля в неведении, - она беспрепятственно высвободила свою руку из цепких пальцев великодержавного свёкра. – Накануне свадьбы мы обменялись с принцем колдовскими кольцами, в каждом из которых заперли любовь и жизнь друг друга. Если расплавить на огне горючем кольцо Альфреда, в котором томится моё сердце, тоска, снедающая его, разойдётся, и смогу я принять новое счастье в новом браке. А если нет…
- Что за бред!.. – фыркнул король.
- …а если нет, то, изменившая клятве, зачахну я по закону наложенных чар. Очень скоро после свадебной фаты придётся примерить мне погребальный саван…
- Охти ж… - ужахнулся Никанорыч. – Ну это ж надо, чего эта молодёжь несмышлёная творит! Это ж кто надоумил вас, недоумков, такую печать на себе ставить? Дурачьё вы, дурачьё бессмысленное…
- Так брось его в огонь! – сказал Медведь, и пальцы его дрогнули, сжимаясь в кулаки. – Или прикажи уничтожить, светлая принцесса!
Габриэлла даже не повернула головы в его сторону.
- Это невозможно, - пояснила она королю медленно и с расстановкой, как слабоумному. – Не-воз-мож-но. Кольца мы с Альфредом бросили в бурные воды Северного моря, сгоняв туда на летучей карете. Это была волшебная ночь… - принцесса вскинула ладони к лицу и всхлипнула.
- Северного моря?? – казалось, король её сейчас ударит. – Да вы в уме ли были, дети мои?! О идиоты! О горе мне, грешному! Почто наказываешь, господи, олухами такими? - он плюхнулся на трон, заламывая руки и возводя очи к серым арочным сводам далёкого потолка. – Почто, госп… - он внезапно осёкся, разглядев, видимо, ответ в кромешной темноте, недостижимой для слабого света свечей.
