Зрачки Киры расширились, заполонив серую радужку чёрным мраком. Она вцепилась пальцами в плечи и уставилась в пустоту, собирая в памяти пазлы виденного в беспамятстве сна.
- Мне это приснилось? – прошептала она. – Или было на самом деле? В этих сказках не разберёшь… А если не было, то где же тогда он? Мы ведь упали вместе! Где он? Где он, боже мой?
Она вынырнула из призрачных воспоминаний и огляделась вокруг.
Лёгкий тёплый ветер причёсывал податливые травы зелёного холма, на вершине которого она оказалась. Во все стороны от его подножия, насколько хватало глаз, лежала холмистая равнина с рощами, перелесками и празднично сверкающими на солнце зеркальцами озёр. Яркое летнее небо накрывало эту нежную пастораль голубым куполом, а воздух, как спущенная басовая струна, звучал гудом шмелей, благоухал цветущими травами и обволакивал духом нагретой земли.
Медленно и нежно на сочные стебли, бархатные листья, жёлтые солнышки соцветий падали, кружась, белые хлопья густого снега…
Кира вздрогнула. Она запрокинула лицо вверх и подставила ладонь под белое кружение.
- Это не снег, - сказала она вслух, сжимая в кулаке пушистые хлопья. – Это лебединый пух. Я угадала?
С усилием поднявшись на ноги, девушка рассеянно распустила ремень, стряхнула с плеч ставший вдруг очень тяжёлым и душным кожух и, поминутно оступаясь и запинаясь о норки и ямки, неуверенно побрела вниз с холма, в солнечную озёрную долину.
-----------------------------------
…Думать о направлении не было нужды: средь холмов, озёр, буйных трав и цветущих полей бежала одна-единственная дорога. Пусть недостаточно торная, но вполне различимая. И удобная – не колейная, не буерачная, не спотыкачная. Кира шагала по ней, не прилагая особых усилий, будто на прогулке в парке. Поначалу – совсем без мыслей, слегка контуженная пережитым. Но постепенно её неугомонная сущность оживала, отряхивалась, зализывала свежие ссадины новых потрясений: она с живым любопытством озиралась вокруг, вдыхала полной грудью запахи цветения и с наслаждением грелась в лучах летнего солнца, по которому за время зимних странствий успела соскучиться.
Кира привыкла к законам сказочного мира. Они более не вгоняли её в ступор, не бесили и не вызывали порывов к стойкому их отрицанию. Ну свалилась в колодец, ну очутилась в другом мире – что здесь такого уж невероятного? Зацикливаться на случившемся она считали лишним. Зачем? Чтобы начать переживать о той опасности, что уже миновала? О том, что было бы, если бы..? Ещё чего не хватало! У неё есть о чём беспокоиться помимо своей несостоявшейся гибели!
Но беспокоиться, честно говоря, совсем не хотелось. Особенно на фоне тех декораций, среди которых новоявленная «Алиса» оказалась. А оказалась она после сумрака разбойничьего леса в солнечном Эдеме. Кира с восторгом вертела головой по сторонам, восхищаясь видами и замирая от головокружительных ароматов цветения, и искренне радовалась отсутствию выбора: перед ней лежала дорога. По всем правилам – и сказки, и жизни – она должна была непременно куда-то привести. Почему бы не к Медведю?
В то, что он погиб, не верилось: на душе было легко и солнечно – значит, с ним всё в порядке. Иначе она бы почувствовала. Ну, конечно, почувствовала бы! Без вариантов!
Его унесли гигантские птицы. Понять бы – в какую сказку… Если поймёшь – многое прояснится: куда, зачем и какова роль Киры в его избавлении от злой участи. То, что Медведя непременно нужно спасать, у влюблённой в него девицы не вызывало ни малейшего сомнения.
- Ну что, Бригитта, - крикнула она в голубое небо, - старая ты хрычовка! Поиграем в Финиста - Ясна Сокола? Или ты что-то другое затеяла?
Настроение у Киры было боевое.
Хотя с приближением ночи оно изрядно подувяло. Девушка жутко устала, проголодалась и приуныла: она, как заведённая, прошагала весь день, отмеряя вёрсты зелёной равнины, а дороге конца-края не видать. Да ладно ещё конца – может, его у дороги этой и нет вовсе – но отчего и вех никаких на пути не встретилось? Отчего так пустынно? Ведь если дорога есть, значит кто-то её протоптал? Раз не заросла, значит продолжают топтать, обновляя?
Дикие красоты безлюдных просторов изрядно обескуражили путницу: ей, как никогда, жаждалось общения с людьми. Она всё чаще принюхивалась к лёгкому ветерку – не повеет ли запахом дыма – и, взбегая на холмы, всё нетерпеливее всматривалась вдаль – не покажется ли на горизонте хоть что-то отдалённо напоминающее селение.
Ей не везло. Виды, открывающиеся с холмов, оказывались всё так же не обезображены человеческим присутствием…
Когда на чудесную долину опустилась прохлада бархатной ночи, у Киры в душе закопошился червячок тоски. Дорога вывела её на очередной холм, где уставшая путница собралась расположиться на ночь. Она остановилась, с сомнением оглядывая окрестности: стоит ли в этом благословенном месте бояться диких зверей? или змей? или нежить? или людей? Ну, последнее - это уж вряд ли…
