Кира застонала в голос и… проснулась.
Она медленно приходила в себя, усмиряя бешено стучащее сердце и осознавая постепенно, что всё пережитое – всего лишь сон. А явь… Явь – это промокшая на спине рубашка, невыносимая духота, тяжкая, густая вонь и зуд. По всему телу.
Она поспешно, с наслаждением принялась скрестись ногтями, нетерпеливо шипя, не успевая за поступающими из разных мест сигналами и не обретая облегчения.
- Да что же это!
Окончательно проснувшись, Кира села в постели. Свесила ноги.
Небольшое узкое окошко занималось приближающимся рассветом, уже вполне достаточным для того, чтобы различить смутные очертания мебели. Не переставая почёсываться, принцесса прошлёпала к столу, ощупью отыскала свечу, затеплила её от уголька из прогоревшего камина… Подошла с ней к кровати и… обалдело, с придыханием выматерилась…
---------------------------------------------------
- Что новенького, дорогуша? – поинтересовалась утром у горничной королева, пока та, натужившись, затягивала госпоже корсет на раздобревших телесах.
- Ну… - задумалась та, припоминая, - что… Свинья нынче опоросилась. Наделала скотникам переполоху – всю-то ноченьку вокруг неё бегали! И ведь не зря: из пятнадцати только парочка дохлячков, остальные благополучны, слава богу…
- Это которая? – заинтересовалась королева. – Не Розочка?
- Ага! Точно вы говорите – она самая!
- А она не… - внезапная мысль посетила королеву: - Да нет же! Подожди со своими свиньями, Эльке! Я не об этом! Какие ещё новости?
Эльке вытерла рукавом пот со лба и завязала, наконец, шнурки корсета:
- Что ж ещё-то? Кухарка утром кофе опрокинула на скотника Брунса – то ли со слепу, то ли со зла: они всё грызутся почём зря… Ошпарила, говорят… Пожалуйте ручки, ваше величество…
- Вот чёртова дура, - удивилась королева. – Да не про то ты всё говоришь! Что гостья-то наша?!
- А-а! – протянула горничная . – Так бы сразу и сказали… Ножку извольте приподнять, ага… Таки да, ваше величество! Гостья-то – вот холера! Сроду такого безобразия я не видывала в жизни своей… Спала – представляете где? – в малой трапезной, у камина! Спальню ж ей отвели, как путёвой – радуйся да благодари! Нет же! Верно говорят – что бродяжка, что дворняжка…
- Где, говоришь, спала? – насторожилась королева. – В малой трапезной? Отлично! Это просто великолепно!
Она прищёлкнула пальцами и, еле дождавшись окончания утреннего туалета, устремилась в покои благоверного.
- А я говорила! – объявила она с порога, расталкивая управляющих и министров. – Сработало, ваше величество! Как по нотам! Извольте вызвать её к завтраку и допросить по поводу сегодняшней ночи!
- Ваше величество, - сурово ответствовал супруг, - мне недосуг заниматься подобной ерундой!
Королева поджала губы:
- Ерундой?! По-вашему выходит, приютить у себя единственную дочь Большемокрицкого короля – это ерунда? Породниться с ним через брак наших детей – это ерунда? Получить за неё приданым Дикий лес и военный союз против Лысых Холмов -может, тоже ерунда?
Король поскрёб желтоватым ногтем свой великолепный ястребиный нос.
- Пожалуй, - сказал он, - сегодня можно спуститься к завтраку чуть пораньше…
-------------------------------------------------
- Нет, вы только посмотрите на этих скоморохов! – митинговала принцесса в малой трапезной, размахивая ножом и вилкой. – Как только подобный бред уместился в ваших воспалённых мозгах! Вы что, правда в это верите? Вы на полном серьёзе сейчас? Не прикалываетесь?
- Дорогая, - королева недоумённо пожала плечами, - не понимаю, что вас так возбудило? Вы, право, странная девица…
- Странная? Это я-то странная?
Кира вскочила из-за стола и принялась ходить взад-вперёд вдоль неразожжённого камина, заметая по каменным плитам пола подолом серой юбки: платье, выделенное изгнаннице от щедрот королевы, было простым, суконным, но добротным. И не марким. Его сдержанный минимализм, если можно так выразиться относительно одежды той эпохи, в коей ныне маялась Кира, импонировал недавней моднице более, чем яркая пышность большемокрицких нарядов. Всё-таки она считала себя дамой со вкусом. Это счастливое заблуждение заставляло её с течением времени и притоком инвестиций от состоятельного любовника всё более и более удорожать свой «look» - ибо чем дороже, тем «вкуснее». Это, считала Кира, и ежу понятно.
Правда, нынешнее платье и ботинки Мари вряд ли можно было отнести к категории «люкс», но поклонницу брендов это сейчас беспокоило почему-то меньше всего…
- Странная! – возмущалась она окружающему безумию. – Я странная? Неужели потому, что осталась не совсем довольна ночёвкой с клопами и блохами в одной постели?!
- С божьими горошинами! – поправила королева, воздев вверх палец. – Разве не известно тебе, девушка, что даже святые не брезговали возвышать дух, укрощая тело с помощью этих благословенных насекомых? А ты ропщешь!
