«Ах ты мурзилка криворылый! Падаль ты лакейская…» - хотела высказаться Кира, но промолчала. По понятным причинам.
Она молча поднялась на ноги, ещё слегка дрожащие от слабости, и последовала по нарядным дорожкам парка, вслед за провожатыми, к воротам.
«Прямо дежавю какое-то, - вздохнула она. – Как-будто со мной это уже было. Как-будто меня изгоняли уже по приказу короля из королевских хором. Третьего дня… И ещё раньше, неделю назад… из хором короля Рената Великолепного… Тенденция, однако».
Попадавшиеся навстречу слуги, уже наслышанные о жабопроизводящей гостье, шарахались с дороги так активно – чуть ли не в кусты прятались, лишь бы не попасться на «чёрный глаз» «пр
«Интересно, - размышляла она по дороге, не обращая внимания на окружающую её панику, - если это всё же бред моего подсознания, почему же оно снова решило меня высечь? Вот уж не подозревала ранее в себе стремления к подобному самоуничижению…»
- Луиза! – нелепо и смешно подскакивая, её догонял принц. Всё отчаяние мира запечатлелось на его некрасивом и добром лице. – Постойте же! То, что сделал отец – это ужасно! Жестоко и несправедливо! Я просто не могу поверить, - он остановился перед ней, тяжело дыша и заламывая руки. – Они даже слушать меня не стали… Но я не могу принять их решение! Не могу! Я должен… я хочу помочь вам! Вы… - он страшно разволновался, покраснел, как помидор. – От вас мне нужен только знак… Только поманите, принцесса, только намекните – я брошу всё и удалюсь в изгнание вместе с вами…
«Только этого не хватало ко всем моим неприятностям!» - закатила глаза Кира.
Принц Рике увял.
- Да-да, вижу… Вижу, что вас не обрадовало моё предложение, но… Позвольте, я буду говорить откровенно… Луиза, дорогая, вы храбрая, решительная девушка. Но в такой… ситуации никто не справится самостоятельно! Вы должны это понимать! Что вы собираетесь делать? куда пойдёте? Кто примет вас… такую? Кто станет вам, немой и убогой ныне, голосом и подмогой?..
«Немой и убогой?..»
- Прошу, не отталкивайте меня поспешно, подумайте! Если не хотите себя пожалеть, пожалейте меня: ведь я лишусь покоя и измучаюсь думами о вашей участи! Совесть источит меня упрёками в том, что я не спас вас, отправив на верную погибель!..
«Немая и убогая?..»
- Прошу, Луиза, примите помощь мою и… жизнь мою. Распорядитесь ею по собственному усмотрению…
«Немая и убогая!.. Сам ты убогий, урод!»
Кира гордо вскинула голову.
«Ни за что!» - проартикулировала губами.
Развернулась и решительно зашагала к воротам.
- Луиза! – воззвал позади отвергнутый. – Опомнитесь, прошу!
В груди что-то непривычно сжалось, а в животе потянуло…
«Жабам что ли неймётся?» - с содроганием подумала принцесса и сглотнула.
Потом быстро, украдкой обернулась назад. Принц стоял на том же месте – маленький, жалкий, потерянный…
«Ох, дурак ты недоделанный, - подумала она вдруг без всякого раздражения или сарказма, но с неприятной тяжестью в душе, - иди уже домой, горе-спасатель…»
* * *
Там же
Ветерок теребил выбившийся из сложной причёски локон. Кира машинально отвела его от лица, заправила за ухо.
Она снова стояла на большой дороге.
Снова нужно было идти. Снова – в никуда.
«Не ссы, детка, прорвёмся! Если это и впрямь сказка, то впереди стоит ожидать ещё множество мерзопакостнейших событий. Но в итоге – хэппи-энд неизбежен, как реинкарнация…»
Кира попыталась подбодрить себя оптимистичной улыбкой. Та вышла кривой и жалкой. Потому что подспудные опасения, настойчиво скребущиеся в душе, затоптать бравурными подбадриваниями на получалось…
«Конечно, - ядовито цедили они, - хэппи-энд неизбежен. Вот только не для всех героев сказок этот энд бывает хэппи. Это для той девочки, что бриллиантами плевалась, сказка окончилась свадьбой, а для той, что жабами…»
- Госпожа, - прервал её размышления негромкий оклик.
Кира обернулась. Позади неё стоял один из привратников – здоровенный детина со сплющенными ушами-варениками и багровым носом выпивохи.
- Примите, - он откашлялся, - вот… - и протянул ей уздечку понурой пегой кобылки. – И это, - кожаный мешочек лёг ей в ладонь. – Его высочество просят принять…
Кира распустила шнурки кошеля – внутри перекатывалась пригоршня жемчужин. Стянув завязки, сунула подношение в карман. А от лошади отказалась, энергично помотав головой. Чего ей с этой животиной делать? Отродясь на них не ездила, обращаться с ними не умеет, да и вообще боится…
Тогда привратник отстегнул от седла две сумы, положил у ног принцессы и, понукая флегматичную коняку, торопливо удалился за ворота: ему, честно говоря, совсем не хотелось лишнюю минуту толочься подле этой странной, чужой, замаранной проклятием девицы. А вдруг это заразно?
