Не родилось ещё женщины, способной равнодушно пройти мимо фонтанирующей харизмы этого сердцееда. Даже глупая Пепелюшка начинала рядом с ним заикаться и краснеть, неумело и неестественно кокетничая. Мало того: она бессознательно искала с ним встреч, поджидала его за поворотами садовых аллеек и в жасминовых зарослях. Заслышав дребезжание садовой тачки, в волнении хваталась за пунцовеющие щёки и выбегала навстречу.
- Доброе утро, Вацлав, - шелестела она, отчаянно смущаясь.
- Доброе, панночка, - ухмылялся он.
Панночка отставляла в сторону ножку для придания позе небрежной элегантности – у сестёр подсмотрела.
- Всегда здесь… гуляешь? Право, совсем не ожидала встретить тебя на этой дорожке…
Разговор с предметом своей симпатии давался ей нелегко: она нервно комкала край передника и поминутно дёргала за отворот чепца над ухом. Тот в процессе этих манипуляций постепенно перекашивался набок, выпуская на волю упругие пушистые пружинки белокурых кудряшек.
Вацлав вежливо утешал блаженную дочку хозяина, что да, в самом деле, он по этой тропинке обычно не ходит, так случайно сегодня вышло. Пусть панночка его простит, коли напугал – он-де такой недотёпа… И, ласково улыбнувшись девушке, тарахтел дале. В целом, он был парень незлой.
Пепелюшка переводила дыхание, унимала бешено колотящееся сердечко и восторженно смотрела ему вслед. Никто не препятствовал ей трактовать его взгляды и улыбки, как недвусмысленную симпатию.
- Ах, - шептала она с грустью, - как жаль его… Ведь у его чувства ко мне совершенно нет будущего… Мне ведь, хочешь не хочешь, придётся выйти замуж за принца! Наверняка это разобьёт ему сердце… Ужасно…
Или так:
- Ах, как славно было бы стать женой садовника! Срезать по утрам розы для гостиной матушки и спален сестриц… Кормить завтраком мужа, детишек и большого рыжего кота, а после посыпать садовые дорожки цветным песком… Как бы мне хотелось принять предложение бедняжки Вацлава! Но ведь я должна выйти замуж за принца…
По вечерам, в своей каморке, глядя в окошко на звёзды, она мечтала о бале в Колбасково и о тягучем минуэте с принцем. Принц сиял мужественной красотой, и усы у него были точь-в-точь как у Вацлава!..
На следующий день Пепелюшка вновь из-за кустов «случайно» кидалась под ноги садовнику, обменивалась с ним стандартными фразами, наполненными для неё огромным смыслом и значением, а после жалковала над неразделённой любовью юноши.
Вся прислуга в усадьбе, не исключая Киры, прекрасно была осведомлена об этой невинной слабости Пепелюшки. Поэтому, отправляясь на поиски жертвы, способной послужить целям расколдовывания, и обойдя десяток предполагаемых мест её дислокации, немая коровница решила сменить тактику. А именно: удить на живца...
Она прислушалась: из вишнёвых зарослей, требующих обрезки, доносилось шорканье пилы. На эти звуки она и устремилась, рассчитывая подле работающего садовника обнаружить и свою неуловимую пропажу.
Так и вышло.
Вацлав, стоя на стремянке, отпиливал сухую ветку. Тут же, с восхищением таращась на производимые им работы, топталась дочка пана Збжевского. Время от времени она предпринимала корявые попытки завести светскую беседу.
Чепец её, как водится в таких случаях, уже съехал набекрень, а сзади, на юбке зияла огромная прореха, открывая желающим панорамный вид на штопаные панталоны. Охотясь за своей симпатией по кустам, Пепелюшка, видимо, на одном из этапов на учла проходимость чащи, а именно – густоту ветвей и остроту шипов.
Правда, о произошедшем с ней конфузе она совершенно не подозревала, напротив: именно в этот раз ей захотелось утвердиться в силе своих чар и поупражняться в искусстве кокетства. Ужимки она подсмотрела у разбитной Зоси и вовсю, неуклюже жеманясь, крутясь перед стремянкой, их практиковала: то упрётся кулачком в бок и отставит ножку, то фартучком обмахнётся, то начнёт строить завлекательные гримаски и неистово подмигивать - так, что глаз слезился…
Бедный Вацлав сначала отвечал ей доброжелательно, потом криво улыбался, а потом принял решение не смотреть в сторону дурочки – авось, отстанет. Дурочка не отставала. Поэтому садовник в раздражении так орудовал пилой, что вокруг него кружился целый опилковый смерч. Он, конечно, парень хоть и незлой, и ловелас патологический, которому любая юбка интересна, но навязчивое внимание Пепелюшки даже его стало, в конце-концов, тяготить.
«Да уж, - подумала Кира, оценив открывшуюся перед ней картину, - бедный Вацлав… То есть… Нет! О чём это я? Не того жалею! Бедная Пепелюшка! Вот уж в самом деле…»
И она ринулась к девушке, по пути стягивая с себя фартук. Налетев на избранный для сострадания объект заботливой фурией, накинула передник на прореху, молча развернула к себе незадачливую кокетку, завязала тесёмки на животе. Потом поправила её чепец, взяла за руку и сердито поволокла прочь.
- Куда мы идём? – безмятежно поинтересовалась Пепелюшка, семеня следом и пытаясь вывернуть шею, дабы заглянуть себе за спину – что за манипуляции с фартуком?
Естественно, ответа от немой она не получила.
