Мрачные тёмные коридоры переплетались лабиринтом, смыкались, расходились, концами исчезая во мраке. Киске Учиха, немного помятый, с опухшими до красноты глазами, медленно шёл вперёд, кутаясь в плащ от холодного ветра и дрогаясь от завывания тёмный серых безжизненных коридоров цвета #2f1212, тёмных, освещённых редкими красными факелами. Он изредка останавливался, чтобы прислушаться к окружающему миру, и вот, наконец-то остановился в одном тупике.
— Да, как я мог забыть, что у меня очень много денег с продажи той песни? — спросил сам себя Киске. — Уже который раз забываю…
Он коснулся стены и погрузил в неё руку, достав из стены, как из воды, небольшой кейс. Приоткрыв его, он пересчитал деньги, после чего положил кейс в ~карман, развернулся и неторопливо ушёл. Факелы за ним, гасли одни за другим, погружая коридоры во мрак.
***
Когда Камихиме получила письмо от Акацуки, она поняла, что это самый счастливый и самый грустный момент её жизни. Поправив рыжие прядки прямых волос, она медленно развернуло письмо, глядя на него с затаённой печалью. Её золотые глаза забегали, перескакивая с одного иероглифа на другой.
— Что там? — спросил Мадара.
— Меня приглашают стать частью Акацуки, организации, которая творит мир, — улыбнулась Камихиме. — Разве ты не слышал о них? О хранителях мира? С того времени, как я узнала о них, я возжелала присоединиться к ним, и вот моя мечта исполнилась.
— Да, я слышал о них, но не думаю, что тебе стоит присоединяться к ним. Такая добрая девушка как ты, — Мадара повёл рукой в тёмной перчатке вырисовывая сложную фигуру. — Ничего не должна иметь общего с этими ниндзя-нукенинами.
— Почему же? Я тоже нукенин. Меня изгнали из-за моего мировоззрения, как и их, сразу после того, как Тобирама придумал бездушные законы ниндзя и остальной мир тут же скопировал их, начав создавать свои деревни ниндзя. Почему мне нельзя присоединяться к тем, кто разделяет моё мировоззрение о мире ниндзя?
Печальные плачущие глаза девушки, уставились на Мадару, немного хмуро и недовольно. В этом взгляде также была замешана усталость от жизни, усталость от того зла, что девушке пришлось повидать на своём веку. С тех пор, когда она потеряла свой дом, начав бегать по миру, сначала от ниндзя тайно посланных убить её, а потом от охотников за головой, она не переставала искать стабильности, она не переставала искать новое место, где могла бы осесть, без риска быть убитой, пленённой и преданной, в месте, которое могла бы назвать своим домом. И когда такой шанс появился в лице Акацуки, она не собиралась упускать его.
— Просто… — Мадара замялся, не зная что сказать, не желая ранить её веру, не желая причинить ей страдания. — Ну… Они это…
Словно увядший цветок после дождя, она воспряла духом, жизнь наполнилась смыслом для неё. Она бы сдалась и раньше, если бы не теряла надежды найти место, где её примут такой, какая она есть. Немного неуклюжей, глупой девушкой, хоть и набравшей за время странствия мудрости, но не утратившей детской веры и наивности. Было бы кощунственным растоптать подобное в пыль.
— Что? — спросила Камихиме. — Кто они?
Это был очень редкий момент, когда Мадара растерял всю свою воинственность, превратившись в обычного растерянного человека. Такое было до этого всего два раза, когда Хаширама отказался от спарринга и когда Учиха Киске, ещё будучи мальцом, с превосходством смотрел на него используя иллюзию кошачьих ушек. Камихиме была характером похожа на его младшего брата и Мадара не хотел, такая же эмоциональная и жизнерадостная, и Мадара не желал, чтобы она из-за эмоций была убита, отказываясь выполнять жестокие приказы. Ему было бы больно, если это произошло, если иллюзия его брата в Камихиме будет уничтожена вместе с ней в тот миг когда она обретёт счастье.
— Они не такие, как ты думаешь, проблема в лидере Акацки, Киске Учиха, — ответил Мадара.
— Да, с Учиха будет очень сложно, они все неприступны, холодны и высокомерны, — кивнула Камихиме. — А ещё они жестоки и беспощадны, я знаю это, не беспокойся, я не буду страдать из-за подобного, — Камихиме улыбнулась. — Я постараюсь смягчить его присутствие и не дать его жестокости навредить Акацуки.
Мадара молчал. Он скрестил руки на груди в защитном жесте. Пусть его лицо было монолитным, пусть он неожиданно стал замкнутым, но этому была неожиданная причина. Внутри, за холодной маской он чувствовал боль и страдание. Он так и не рассказал ей о том, что он тот самый Учиха Мадара, не рассказал о том, что не все Учиха одинаково холодны и жестоки, он так и не смог рассказать ей об опасности, которая её ждёт в Акацуки. Единственное, что он сделал, это не разрушил её светлые мечты, даруя счастье неведения хоть на то короткое время до того, как она узнает правду.
— Прощай, Мадара, дни с тобой были счастливыми, мне больно расставаться с тобой, прощай…
