- Я осталась в этом городе одна, без знакомых, денег и жилья.
- Вот же, я бы и не подумала что такой, как он, может вот так просто помочь. Приютить... Не представляю, как ты с ним жила. Я бы, наверное, от страха даже спать не смогла бы.
??????????????????????????
- Нормально жила, я его почти и не видела. Вы извините, но что-то я устала, пойду отдыхать.
- Конечно, и мне пора, - засобирался Паша.
Лёжа в постели, я не могла поверить, что ещё пару дней назад я была так счастлива проснуться рядом с Лимоном после страстной ночи. А сегодня я ушла от него в надежде, что смогу жить сама.
Лимон не покидал моих мыслей, он пропитал своей кислотой каждую клетку, проник под кожу, отравил.
Утро пятницы началось весело. Маша готовила завтрак. Включив музыкальный канал, она подпевала и подтанцовывала под какой-то хит.
- Доброе утро! - увидев сонную меня, прокричала Маша. - Как настроение?
Ее бурлящая энергия заряжала позитивом, и я даже улыбнулась вполне искренне.
- Пока не поняла. Зато у тебя оно прекрасное.
- Да! Это мое кредо – день начинать с песен и танцев, - заулыбалась она. - Жизнь слишком занудная, и если мы сами не будем поднимать градус настроения, то нам грозит превратиться в унылое гавно. Иди умываться, завтрак почти готов.
Через десять минут мы ели пышный омлет с сырной корочкой и сосисками.
Мне нравилась Маша. Она была какой-то живой, искренней. Она не соответствовала признанным канонам красоты, не отличалась стройностью тела. До дам ренессанса ей, конечно, тоже далеко. Маша была обладательницей пышной груди не меньше четверки и округлых бедер, на их фоне ее талия казалась довольно тонкой. В Маше было столько позитива, который прямо искрил, и некая необъяснимая харизма, которая привлекала к ней внимание.
Когда мы пришли на работу, Лиза сообщила, что Мартыновой сегодня опять не будет. Правда, она все равно заезжала, обновила педикюр и маникюр, а потом счастливая умчалась домой, по секрету доложив, что у нее сегодня свидание.
Для кого она наводила красоту, нетрудно догадаться. В груди снова стала разрастаться рана. Это когда-нибудь пройдет?
В субботу Маша работала, а у меня был выходной. И я так и не смогла заставить себя встать с кровати. Свернувшись калачиком, я прижимала к груди колени и смотрела в одну точку. Почему-то даже плакать не могла. Словно погрузилась в пустоту, в вакуум. Переживая снова и снова все то, что ранило меня в этой жизни. И задавая только один вопрос. Где взять сил на новую жизнь и новую надежду?
Я занимаю место на небольшом диване, Ирка устраивается на маленьком пуфике у моих ног. Она не перестает бегать глазами по залу. Домы сидят на диванах или креслах, их сабы на полу или маленьких пуфиках. Нижние все полуобнажены, в то время как домы разодеты в пух и прах.
- Милый, рада видеть, - ко мне на диван присаживается Лаура.
- Здравствуй, Лаура, - приветствую свою наставницу. - Тебя долго не было.
- Мы с мальчиком путешествовали, - она бросает взгляд на Ирину. - Твоя?
- Со мной.
- Девочка не умеет себя вести, - улыбаясь, говорит Лаура, намекая на то, с какой злостью Ирка смотрит на нее.
- Поэтому она здесь, - отвечаю Лауре.
- Я выступаю в следующую пятницу, придёшь?
- Что-то новенькое?
- Уверена, тебе понравится, я даже поделюсь с тобой секретом, - она обворожительно улыбается.
В этот момент к нам подходит ее мальчик с бокалом шампанского в руке.
- Спасибо, - забирает она бокал и поднимается. - Приятного вечера, - желает Лаура и уходит к своему дивану. Ее мальчик устраивается у ее ног.
Лаура по-прежнему очень красивая и утонченная. На ней элегантное платье в пол цвета индиго. А в ушах сияют бриллианты. Ее мальчик уже слабо похож на мальчика, но они по-прежнему вместе, и он все также смотрит на нее с обожанием.
- Ты с ней спал? - шипит Ирина.
- Прежде, чем открыть рот, стоит спросить разрешения. Для этого необходимо коснуться рукой носка ботинка.
Я вижу, как тяжело вздымается ее грудь, но она усмиряет свою ревность и, опустив плечи, тихо говорит.
- Простите, господин.
Свет в зале становится приглушённым, а на сцене наоборот ярче. На сцене стоит икс-образный крест. А вскоре появляются и главные лица. Дом, если не ошибаюсь, его зовут Мирсат, снимает пиджак, а его нижняя сбрасывает халатик, под которым она полностью обнажена, и только на шее у нее ошейник. Мужчина пристегивает девушку к кресту широкими кожаными ремнями. Я отвлекся, взглянув на Мартынову, она во все глаза следила за происходящим. Пока я смотрел на Ирку, пропустил, что именно ввел в свою сабу Мирсат. О том, что в ней игрушка, я понял, когда увидел пульт в его руках, а девушка стала прогибаться и издавать стоны. В этот момент кнут просвистел в воздухе и оставил на белой коже розовый след. А изо рта брюнетки сорвался то ли крик, то ли стон. Я снова перевел взгляд на Ирку.
При каждом ударе кнута она вздрагивала, будто били ее, но при этом уже ерзала, сжимала бедра, сдерживая нарастающее возбуждение.
