Но это был еще не конец, нет. Прошло несколько мгновений, мы немножко поболтали. Я как раз что‑то говорил, когда она протянула правую руку и положила ее мне между ног. Потом поднялась, расстегнула на мне джинсы и стащила их вниз, сразу же обхватив меня ртом. Я едва осознавал происходящее, но заметил, что она держала меня левой рукой и ласкала себя правой.
К сожалению, эта встреча не повторилась. Вскоре девочка переехала. И если она сейчас читает эти строки, я надеюсь, она вспоминает тот случай с нежностью. Как это делаю я. Я не стал скрывать от школьных приятелей свой новый опыт. Когда я рассказал о нем одному парню и высунул язык, чтобы показать, что именно я делал, он поразился, какой у меня чертовски длинный язык.
А я и не знал. Не знал, что это имеет значение. Но когда я стал демонстрировать свою длину девушкам, это явно производило впечатление.
Инцидент с языком положил начало целой новой эре в моей любовной жизни. Мне только исполнилось четырнадцать, но, поскольку я был высоким, меня постоянно приглашали на вечеринки по случаю чьего‑нибудь шестнадцатилетия, хотя я и был младше. Туда ходили девочки, чьи имена я до сих пор помню: Белинда, Айрин, Барбара, Андреа. Они были отличные девчонки, именно такие, с которыми мечтают встречаться парни, и почему‑то они хотели видеть меня на своих вечеринках. Эти вечеринки были наполнены абсолютно новыми для меня вещами: приглушенным светом, музыкой, игрой в бутылочку. А еще медленными танцами. Думаю, Айрин была первой, кто пригласил меня потанцевать, — объявили белый танец, и мы стали двигаться, свет был приглушен, и все начали целоваться. И тут неожиданно она засунула свой язык в мой рот. Я подумал, что либо меня сейчас стошнит, либо я умру на месте. Но пока она засовывала язык ко мне в рот, она взяла мои руки и положила их к себе пониже талии. У меня возникло какое‑то волнующее, щекочущее чувство, как то, что я испытал, глядя на девочку, прыгавшую через скакалку, только еще сильнее. Потом я понял, что к чему, засунул свой язык ей в рот, и она сразу застонала. Тут песня кончилась. Мы разошлись, и все направились к столу за чипсами.
Пока я размышлял над случившимся, ко мне подошли еще две девушки и пригласили на танец. Я понятия не имел, что происходит, но, оказывается, прошел слух, что я знаю толк в поцелуях, и все девочки хотели почувствовать мой язык у себя во рту. Семена того, что позже вырастет в KISS, были посеяны в этот период: телевидение, Beatles, супергерои, научная фантастика, девочки. Все американское сливалось в моем сознании в особую смесь.
Участие в группе также открывало определенные социальные возможности. Например, я не знал, что такое кантри-клуб, — мы все еще были довольно бедны. Но летом мою новую группу. Long Island Sounds, пригласили играть в разных кантри-клубах по всей округе. Мы были поражены тем, что там увидели. Каждого обслуживали по высшему разряду. Посетители брали напитки с собой в бассейн. Они ездили на хороших машинах.
После одного из танцев какая‑то девочка пригласила меня вернуться в следующую субботу поплавать с ней. Я с удовольствием вернулся, и мы стали плавать вдвоем. На самом деле это был лишь повод поласкать друг друга в бассейне: наши головы торчали над водой, но тела были под водой, и мы обнимались, трогали друг друга и целовались. Ее родители находились неподалеку, но они нас не видели, а может, притворялись, что не видели. Я, видимо, очень волновался, так как вдруг почувствовал, что мне надо выпустить газы. И немало. Я думал, я хитрый 54 парень и смогу все сделать незаметно, — во всяком случае, в классе никогда не случалось, чтобы я газанул на всех парах. Я надул щеки и слегка поежился, чтобы никто ничего не заподозрил. Я думал, в бассейне будет еще проще, но почему‑то логика не подсказала мне, что газ поднимется наверх. Неожиданно, словно Тварь из Черной лагуны, вода забурлила, раздался жуткий звук, и возникло чудище. Девчонка вырвалась из моих объятий и поплыла прочь. Больше я ее не видел.
Если я был не в Нью-Йорке, я был в Нью-Джерси. В том смысле, что летом мама часто отправляла меня в летний лагерь. Дела у нее пошли в гору, потихоньку начали появляться лишние деньги, и однажды летом она объявила, что мне предстоит поехать в лагерь «Сюрпрайз-Лейк» («Озеро-сюрприз»). Главным сюрпризом в «Сюрпрайз-Лейке» стало отсутствие озера — там был один только маленький пруд. Я провел в лагере три недели, показавшиеся мне вечностью, главным образом, потому, что там не было телевизора. Для меня лагерь стал тюрьмой. Как будто вернулась иешива: все ели сообща, а за напитками надо было выстраиваться в очередь. Последнее, что меня интересовало, — это походы, а предпоследнее — спортивные игры. Однажды я сбежал из лагеря в соседний городок — кажется, Монтичелло — и купил себе комиксы «Фантастическая четверка». Они стали моей отдушиной до конца лета. Я читал и перечитывал и снова перечитывал их. В конце концов мне удалось найти себе место в кружке прикладного искусства: поскольку у них был мимеограф, я научился печатать газету.
