– А что не так?
– Моложавости добавилось, – сказал он дипломатично, хотя я и раньше моложавым не был, – спина перестала верблюдиться, взгляд, как у орла в урюпинском зоопарке.
Я сказал с неохотой:
– А-а-а… Вчера до ночи баймил в нашу омегу, там я молодой и красивый, как Квазимодо в молодости. Или Казанович, не помню.
Он кивнул, ответил с пониманием:
– Да, наши аватары накладывают, а то и накладают такой отпечаток, что даже папиллярные линии меняются.
– Что-что?
– Предположение, – уточнил он. – Я тоже когда вдую какой-нибудь в байме, потом и в реале смотрю, как бы кому-то тоже и так же… Мне начинать состыковывать мой кусок с алгоритмами Невда-лого?
– Если тот закончил, – ответил я. – У него работы больше.
– Но моя ухабистее, – сказал он уязвлённо. – Но я задвинул! Сегодня закончу. Как только текстуры от Грандэ получу.
– Получишь, – пообещал я. – Он тоже хвастается, что идёт с опережением! Даже бежит.
Он ухмыльнулся.
– А я вообще лечу. Как пингвин с айсберга.
Зеркала в моём кабинете нет, а дома хоть и есть, но я и раньше как-то не особенно собой любовался, внешность так себе, так что сейчас просто чувствую себя хорошо… так думал, но, оказывается, и выгляжу?
Утром едва проснулся и сонно сползал с постели, велел ещё сонным голосом:
– Алиса, зеркало!
– Доброе утро, сагиб, – сказала она вышколенно, – как спалось?
– Ты снилась, – буркнул я. – И тебе того же. В смысле, доброго утра.
Большой экран превратился в идеально чистое зеркало, я всмотрелся в лицо человека с той стороны и ощутил, как на затылке начали шевелиться и приподниматься волосы.
На меня смотрит человек на десять лет, а то и больше, моложе. Крупные морщины на месте, но мелкие исчезли, сеточка вокруг глаз пропала, а мешки под ними пока не растворились, но заметно подтянулись и как-то стали помельче, а были такими солидными, как полагается крупному государственному деятелю или главе финансовой корпорации планетарного уровня.
Я открыл рот, зубы у меня все давно металлокерамические, но ничто не жмёт и не давит, а то, не дай бог, начнут расти мои, тьфу-тьфу…
«Алкома», – мелькнула мысль. Если бы почему-то началась самопроизвольная регенерация, то с растущими зубами теперь была бы проблема, но сейчас всё в порядке, иди и работай, негр, солнце ещё высоко.
Неужели «Алкома» смогла настолько изменить лекарства, прописанные врачом, что я весь взыграл, как цыганский конь на базаре?
Это же не просто нечто взбадривающее, как крепкий кофе, хотя и после него я чувствую себя моложе и даже как будто сильнее. Да и вообще, на самок тянет, стыдно сказать, как бабуина в пермском зоопарке.
Правда, меню завтраков и обедов тоже составляет она, но это здесь, а дома жрём, как обычно, то есть что попало, среди интеллектуалов нет гурманов, не гуманитарии всё-таки, не к ночи будь сказано.
По спине прокатилась холодная волна. Нет-нет, никаких зловещих планов у «Алкомы» быть не может, даже самый мощный компьютер всего лишь калькулятор, то есть дурак, но услужливый дурак, так что всем нам нужно приучиться сперва думать, как приличным людям, а потом раскрывать рот, хотя основная масса населения в своей необузданной демократии себя не сдерживает, это же нарушение свобод человека.
На стене вспыхнул экран, появилось огромное костлявое лицо Грандэ, совсем Кощей Бессмертный, всё худеет, голос прозвучал тревожно:
– Шеф, у нас тут некоторые траблы… Заглянешь на пару минут?
– Я ещё дома, – сообщил я. – Это вы там все устроили на работе гнёзда разврата.
Он сказал настойчиво:
– Тогда как только прибудете. Хорошо?
– Лады, – ответил я. – У меня тоже некоторые…
Его встревоженное лицо дёрнулось и пропало с экрана, а вместо него явно с его подачи побежал список работ, выполненных «Алкомой», как гласит заголовок, без ясного и прямого указания Грандэ или членов его команды.
Я сузил поиск, уже через пару секунд обнаружил, что после того, как «Алкома» освоила всю нашу медицинскую базу и разложила по карточкам анализы и снимки, тут же начала вносить коррективы в назначения наших врачей, это уже знаем, а теперь начинает копаться в наших ДНК, что совсем ни в какие ворота, чувствую себя так, будто без трусов вышел на людную улицу, вообразив себя демократом.
– Алиса, – велел я, – проверь мою медкарточку. Что изменилось, выдели.
– Сделано, – сообщила она моментально.
Я спросил с подозрением:
– Сама подобрала или кто-то помог?
Она прочирикала беспечным милым голоском:
– Это в базе «Алкомы». Она постоянно что-то меняет, я вам дала последний вариант, что изменился минуту тому.
Я застыл, таких заданий «Алкоме» никто не давал, но глубоко вздохнул, теперь это даётся всё легче, и снова вперил взгляд в экран.
Помню, когда получил указание заменить ривороксабан на нейроцеллинон, не придал значения, заменил, врачи лучше знают, что нам принимать для профилактики, благо для этого пару кликов, таблетки принесёт курьер, но теперь вспоминаю, что сразу, как только начал принимать, сердце как-то незаметно отпустило, смог даже самостоятельно подняться по лестнице на второй этаж, прекратились головные боли, перестало колоть под левой лопаткой.
