Он вошёл насторожённый, готовый защищаться и оправдываться, значит, что-то где-то да превысил, мы же люди, как не попытаться получить от «Алкомы» больше, чем указано в служебной инструкции.
Смотрится бодро, да он и так самый молодой, если не считать Володю Мухортова, но фигура стала рельефнее, плечи шире, а бицепсы красиво и мощно распирают рукава рубашки, вот-вот порвут.
– Шеф, – спросил он встревоженно, – что-то стряслось?
– Да, – ответил я и постарался, чтобы голос звучал зловеще. – Думаешь, не замечу?
Он растерянно сглотнул, вытянулся по струнке.
– Шеф, я чист, как слеза ангела!.. Даже шею вчера мыл!
– Хорошо, – сказал я с расстановкой, – «Алкома» бьёт тревогу, что ты недавно снимал щиток на семнадцатом блоке, что-то мудрил с проводкой!.. Признавайся, всё равно уже ничто не спасёт. Твои преступные действия запечатлены и зафиксированы. Могу показать.
Он вскрикнул в панике:
– Шеф!.. Да всё напротив!.. Я шёл по залу, слышу, семнадцатый вроде бы гудит чуточку не так. Ну, словно там не сто пчёл, а всего девяносто девять.
– Ну-ну?
Он сказал торопливо:
– Я хотел было пройти мимо, но что-то как будто толкнуло открыть и посмотреть.
– И что увидел?
– Один шнур выдернулся, – сказал он торопливо. – От вибрации, наверное. Я воткнул взад, закрыл и пошёл, я же такой чуткий, оказывается!
Я переспросил:
– Как будто что-то толкнуло?.. Не сам решил?
Он сказал обидчиво:
– Сам, конечно, но бывает такое, словно что-то внутри подсказывает: подойди вон к тому и дай в морду! Но это из анекдота, как вы помните, а так я сама невинность. Да что случилось?
Я ответил медленно:
– Да так… увидел, как ты снял щиток и начал рыться в проводах. А у нас, сам знаешь, пятая колонна Госдепа вовсю пашет за жабьи шкурки. И англичанка гадит. А свои либералы вообще насрать так и норовят!
Он с облегчением вздохнул.
– А-а, ну да, лучше перебдеть, чем недобдеть, время такое интересное. Понимаю, шеф.
Поглядывает всё-таки настороженно, что-то я упустил, явно где-то ещё засветился в недозволенном или нерекомендуемом, но я вздохнул и махнул рукой.
– Иди пока нерастрелянно. Но бди! Тебя тоже бдят.
Он спросил опасливо:
– Будем стучать друг на друга, как в демократичной Европе?
– Не на постоянной основе, – заверил я. – Но до релиза только строем и в ногу!
В офисе, как уже заметил не только я, напряжение нарастает и нарастает. «Алкома», конечно, в центре споров, но тревога и предчувствие некого катаклизма охватили всю планету. Надвигается нечто, что сметёт всю нашу привычную жизнь, а непонятное пугает больше, чем явная и зримая беда.
Вымотавшись на работе, глубокой ночью добрался до своей квартиры, но сон не шёл, велел Алисе включить комп и войти моим персом в байму.
Странное чувство, едва пробежался по лесу, держа лук наготове, как ощутил себя малость отдохнувшим, а когда добрался до мелкой речушки и перешёл её вброд по мелководью, вроде бы вообще набрался сил и бодрости, странный и приятный эффект, хотя и опасный для слабых душ.
На карте заметил мигающую точку на другой стороне локации, удивился, активировал телепорт и перешёл через пространство эти полста километров, вот бы так и в реале!
Она вздрогнула, когда моя тень упала с нею рядом, обернулась рывком, рыжие волосы красиво взметнулись в воздухе, а глаза расширились в божественном испуге.
– Ой, откуда ты?
– Привет, Жанетта, – сказал я легко. – Все мы из одного известного места, потом разбредаемся, словно чужие. Не спится?
– Что-то ни в одном глазу, – призналась она. – Тебе тоже?
– Да, – согласился я. – Вот зашёл посмотреть, что же готовим людям и человекам. Так ли это хорошо и замечательно, как уверяем друг друга.
Она засмеялась.
– Ты так серьёзно… Вы в самом деле считаете, что ваша байма изменит мир?
– Его меняют даже те, кто так не считает, – напомнил я. – Думаешь, чего изменения стали нарастать вот так, что ого-го?..
– Пойдём, – предложила она, – покажу такие локации, что ахнешь!.. В самом деле как боги, что творят мир.
– Только не говори, – предупредил я, – что и наш мир сотворила какая-то фирма. А то и один скучающий бездельник.
Почва под ногами сухая и каменистая, но трава хоть невысокая, но сочно-зелёная, шелковистая, под ногами не ломается с хрустом, а тут же распрямляется, скрывая наши следы.
Тропка недолго вилюжила между роскошными растопыренными деревьями, каждое хоть в Книгу Гиннесса за красоту и величие, потом навстречу побежал молодняк, а следом распахнулся вид на реку.
Было бы в реале, я подивился бы красоте, что создал Господь Бог, но здесь явно поработал Минчин, этот тихоня обладает исключительным чувством вкуса, в реале рот не откроет из-за интеллигентной застенчивости, а здесь такое творит, только ахаешь, умеет из простых вещей сотворить шедевры.
«Хорошо, – мелькнула мысль, – мы строго ограничили себя реалиями нашего мира, иначе бы с единорогами, демонами и всякими там амазонками такого натворил, мама не горюй».
– Здорово? – спросила она.
– Потрясающе, – согласился я. – Это даже не художник делал, а уже что-то ещё более… Новый вид искусства!
– Придумаешь название? – спросила она с интересом.
Я отмахнулся.
