Снизить скорость нельзя, мы уже в таком урагане, что человечество исчезнет, если не случится что-то особое. Мы и творим сейчас это особое, приближаем его для всего человейника. Да и вообще, без уже близкого бессмертия как бы много ни творил хорошего людям, хоть в грёзах, хоть в реале, всё равно пойдёт прахом, когда умрём. А умрут все, реальная медицина может многое, но на бессмертие пока не замахивается.
И даже как бы потом ни продлили жизнь на сотни и даже тысячи лет, но, если там дальше всё же смерть, все наши нынешние достижения исчезнут, словно их и не было.
Смерть всегда преждевременна, даже если будем жить по миллиону лет. Потому уже сейчас надо держать перед глазами такую сладостную цель, как бессмертие, и не сворачивать, что бы и как бы настойчиво ни предлагали. Потому что ничего нет выше и желаннее.
Я вздохнул, повернулся к дисплею, нейроинтерфейс послушно переключил на «Алкому», сегодня Худерман и Невдалый добавили поддержку сепульеров, нужно проверить, как вписались в сеттинг.
Для проверки выбрал Тёмные Горы, самую новую локацию. Грандэ с тихим ужасом клянётся, что багов нет, ну совсем нет, «Алкома» вычистила за другими, а сама не делает, но проверить не мешает лично, всё-таки игры без багов ещё не бывало, даже в релизных версиях выше крыши, хотя разработчики и уверяют, что это не баги, а фичи.
Пробежался, проверяя физику и текстуры, даже зависнуть не удалось, сквозь деревья и скалы пройти не удаётся, всё, как в реальности, а когда спрыгнул с достаточно высокой скалы, боли не ощутил, зато жизнь убавилась на восемьдесят процентов, и полчаса бежал с осторожностью, пока столбик индекса здоровья поднимался выше.
За это время появились ещё две подсвеченные точки, я посмотрел индексы, ага, Худерман и Невдалый вошли посмотреть на результаты своих расчётов, эти двое чаще других заходят в байму, совмещая приятное с полезным.
Я вышел в их локации бесшумно, но Худерман уловил моё присутствие, резко обернулся с луком в руках, тетива натянулась, остриё стрелы смотрит в мою сторону.
– Драсьте, – сказал я саркастически. – Вижу, трудитесь с отдачей. Теодор Карлович, что у вас с лицом? Апокалипсис ещё не сегодня!
Невдалый резко бросил кончики пальцев к виску, вид бравый, даже пузо подтянул, как требовал ещё Пётр Первый, а Худерман ответил погасшим голосом:
– Конячка…
Я осмотрелся.
– Что с нею?
Он ответил так же сломленно:
– Я тут слез с кручи, осмотрел дно ущелья, а потом позвал её свистом. Она попыталась пробраться ко мне через кручи и завалы, но с тюками по бокам застревала, пошла по опасной кромке и сорвалась… Её понесло, как упавшую глыбу, переломала ноги.
– Подлечить не успел? – спросил я с сочувствием.
Невдалый ответил за него:
– Пока пробирался к ней, сам чуть ноги не переломал, а она отдала богу душу. Думаю, у коней, как и у собак, души есть. У собак побольше, у коней поменьше, а у кошек вообще нет.
Я сказал с тем же сочувствием:
– Соболезную, теперь все вьюки на себе переть?
Невдалый вставил:
– Зачем, всё продублирую, когда вернёмся.
Худерман тяжело вздохнул, проговорил, словно не слыша:
– С какой надеждой смотрела, я же бог, могу всё, а я не смог.
Укор в его глазах был таким ощутимым, что я невольно повёл плечами, словно это чувство неловкости потрескается и осыплется мелкими осколками.
– Да ладно, – произнёс я успокаивающе. – Пара кликов для полного восстановления. Полчаса по порносайтам, а за это время снова лошадка как новенькая!
Он отвёл взгляд.
– Да, конечно, так и сделаю… хотя столько на порносайты? Похоже, у нас шеф маньяк какой-то. Оплошность есть оплошность, так называю, хотя есть выражения и покрепче, и они точнее. Моя лошадь погибла по моей дурости и нетерпеливости… И от этого никуда.
– Но респавнится живой и здоровой, – напомнил я. – Даже шрамов не останется!
Он ответил вяло:
– Да, конечно. Остались у меня.
Невдалый тоже посмотрел на меня с укором, словно я по природной чёрствости недопонимаю что-то очень важное.
Я ощутил себя белой вороной, профдеформация превращает в человека другой расы, веры и новых морально-этических норм. Для меня любой энпээс, как и земля, по которой бежит, лишь набор символов, составленных в программы.
И те величественные здания, которые с такими усилиями возводим месяцами, а то и годами, тоже. Правда, в реале тоже строят так же долго и с такими же усилиями, но то другое. В реале даже президент не может построить шикарный дворец за сутки, а любой админ сделает это за пару минут, был бы эскиз на бумаге или в электронном виде.
Нас всё пугают расслоением то на бедных и богатых, то на смертных и бессмертных, но впереди уже грозно блещет огнём и молниями расслоение на админов и простых пользователей виртуального мира, а это пострашнее.
Невдалый кивнул мне в сторону далёкой реки, там по берегам красивые заросли из плакучих ив, библейски огромных, с горестно свисающими до воды ветвями.
Худерман с неохотой пошёл следом, а я на ходу спросил:
– А у твоего напарника чего сумрачность на челе? Тоже лошадка копытце подвернула?
Он взглянул на меня с укором.
