Он осторожно снял с меня бюстгальтер и приник губами к моему соску. Я смотрела на него и не могла поверить, что все это происходит наяву. Я гладила его по волосам, и сознание медленно покидало меня. Меня трясло от желания вобрать его в себя, и он не заставил меня долго ждать. Как только он вошел меня, сердце мое рухнуло куда-то в пятки, душа замерла, разум отключился, и дальше все слилось в одну бесконечную нежность и желание – звуки, запахи, прикосновения, дыхание, поцелуи…
Потом вдруг все как-то быстро закончилось. Он сказал: «Извини, не смог сдержаться. Но это же не последний раз». Как он ошибался!
Я была слегка разочарована, но я настолько соскучилась по нему, что была рада тому, что он просто лежит рядом со мной. Я гладила его руки, сплетала свои пальцы с его, снова расплетала – как будто пыталась убедиться, что все это не сон. Потом мы уснули и после того, как проснулись, все стало по-другому.
Мне нужно было поработать, я достала ноутбук и стала писать статьи. Он смотрел на меня как-то странно. Как будто не был уверен в том, кто перед ним. Мы о чем-то говорили, потом поели. Потом смотрели телевизор. А потом пришло время ложиться спать. Он не ложился. Сидел в кресле и смотрел телевизор. Я легла и думала, что он вскоре присоединиться ко мне. Незаметно для себя я уснула. Проснулась от ощущения, что на меня кто-то смотрит. Открыв глаза, я увидела, что он так и сидит в кресле и пристально смотрит на меня. Увидев, что я проснулась, он отвел взгляд. Мне стало как-то не по себе. Я встала, сходила на кухню, покурила, выпила воды, вернулась в комнату и спросила его: «А ты что не ложишься?». Он ответил: «Сейчас лягу, фильм досмотрю, ты спи». Мне было неприятно, что он не хочет лечь со мной в постель – в конце концов, фильм можно было досмотреть и в постели. Я поняла, что он не ложится, потому что не хочет меня. Это осознание как-то больно резануло. Я постаралась внушить себе, что я просто себя накручиваю и снова заснула.
А на следующий день было что-то странное – меня тянуло к нему, как бабочку на огонь, но как только он появлялся в зоне досягаемости, хотелось убежать от него. Так мы и кружили друг вокруг друга в одной квартире, в одной кровати, не осмеливаясь приблизиться ближе, чем на расстояние вытянутой руки, боясь даже прикоснуться друг к другу.
Это был настоящий ад – когда видишь человека, которого любит каждая клеточка твоего тела, душа твоя рвётся к нему, сердце трепещет, но подойти к нему, обнять, поцеловать, прижаться к нему всем телом, впитать в себя его запах просто не можешь. Как будто кто-то связал тебя по рукам и ногам и ты не можешь даже пальцем пошевелить. Я никогда не смогу передать словами, какого нервного напряжения это стоит… и никому не пожелаю это испытать никогда.
Представьте себе, два человека, которые любят друг друга, ну хорошо, которые хотят друг друга, находятся в одной комнате. Что, по-вашему, они должны делать? Явно не мыкаться по разным угла, выглядывая из них, как загнанные животные, не так ли?
В какой-то момент он сказал:
– У меня такое ощущение, что ты как будто сдерживаешь свои чувства изо всех сил.
– Так и есть, – ответила я.
– Зачем?
– Не знаю, – я подумала и добавила – наверное, просто так привыкла…
– Интересно было бы посмотреть на тебя, когда ты себя отпустишь.
Я немного помолчала и добавила:
– У меня такое чувство, что ты делаешь то же самое.
– Наверное, – ответил он.
На этом разговор закончился.
Но чувства и желание стать ближе никуда не ушли, однако мы продолжали упорно делать вид, что ничего не происходит. У меня было ощущение, как будто передо мной совершенно другой человек, а вовсе не тот мой любимый Матвей, с которым я полтора года переписывалась, и который писал мне, как он скучает и хочет меня.
Наступила вторая ночь, и мы легли в постель. Я ждала, что вот сейчас он прикоснется ко мне, но ничего не происходило. Руки у меня аж болели от едва сдерживаемого желания обнять его, погладить, прижаться к нему всем телом. Вы спросите, что же мне мешало реализовать это желание? Я и сама не могу ответить на этот вопрос хоть сколько-нибудь вразумительно. Дикий животный ужас – вот, что я чувствовала в этот момент.
В какой-то момент я не выдержала напряжения и позвала его: «Матвей, что вообще происходит?». Он лежал, повернувшись ко мне спиной, а я смотрела на эту его большую широкую красивую и любимую спину, и мои руки обжигало от желания погладить ее, но какая-то сила как будто не давала мне этого сделать. Руки были тяжёлые, неподъемные, словно отлитые из свинца.
Он, не поворачиваясь ко мне, произнес: «Что ты имеешь в виду?».
– Почему ты лежишь, отвернувшись к стене, как будто меня здесь нет? – спросила я.
Он повернулся, посмотрел на меня и сказал:
– Я тебя боюсь.
Вот так… Ждёшь, что тебе скажут «люблю тебя», а тут – боюсь.
– Ты знаешь, я тоже тебя боюсь, – ответила я.
И это было чистой правдой без всякого преувеличения.
– Не бойся, просто обними меня, пожалуйста, – сказала я, чуть помолчав.
– Как обнять?
– Просто обними и все, как-нибудь.
