Граждане Бейкерсфилда, на основании августовского опроса общественного мнения, выступали за Конголенд в соотношении десять к одному. Они очень хотели проголосовать еще и в ноябре, но вопрос о Конголенде больше не поднимался. Вместо этого в начале октября специально заинтересованные группы округа Керн выступили с антиконголендной пропагандой. Ассоциация производителей молока, Бюро фермеров и Ассоциация врачей-ветеринаров подали протесты против «угрозы домашнему скоту», а именно чумы рогатого скота, лихорадки Восточного Побережья и лихорадки Рифтовой Долины, хотя Министерство сельского хозяйства Соединенных Штатов следило за соблюдением очень строгих ограничений и гарантий, благодаря чему американские зоопарки импортировали экзотических животных, не боясь угрозы местному домашнему скоту.
Одна частная гражданка выступила со своим собственным возражением. Она полагала, что округу Керн больше всего грозят представители африканских племен, которые, как предполагалось, приедут работать в Конголенд на шесть месяцев. Вот что она писала в своем письме протеста:
«Мы не относимся с предубеждением к какой-либо расе, но эти аборигены — примитивные, не стесненные никакими условностями и чуждые нашему образу жизни. Когда им станет скучно в своем Конголенде, а я полагаю, что их следует там и держать, они захотят выйти оттуда и примкнуть к нашему обществу. Я не буду утомлять вас бесчисленным перечислением опасностей, поджидающих нас в этом случае, — результат вы сами можете прекрасно представить…»
Честно говоря, я очень сомневаюсь, что такой леди может вообще грозить какая-либо опасность, даже от самых отчаянных африканцев.
Если бы выбирал народ, то Конголенд бы имел свою площадь. В результате действительного голосования 90 процентов населения хотели, чтобы в округе Керн был расположен заповедник африканских животных. Мало того, образовалась группа энтузиастов, именовавших себя Друзьями Конголенда. Но люди пошли на поводу дезинформированного меньшинства, страдающего недостатком понимания и отсутствием симпатии к так называемым диким зверям. Победили «спортсмены», которые требовали, чтобы общественные земли были отведены под охоту; ассоциация владельцев частной собственности, которые никак не желали понять, какую пользу принес Диснейленд Анахейму; скотоводы, боящиеся «экзотических болезней» от африканских животных, которые были гораздо здоровее их собственного рогатого скота; и фанатики, осуждавшие «голых шимпанзе» и тревожащиеся, как бы «не стесненные никакими условностями африканцы» не ворвались бы в их спальни.
Проиграл и весь округ Керн, потеряв то, что, по прогнозу местной газеты, мог дать ему Конголенд — «самый большой бум со времен Лавли Роджерса, который сто лет назад случайно обнаружил золотую жилу Биг Блу». Но Конголенд не проиграл, он просто на время отступил, так как я знаю, что каким-нибудь образом и где-нибудь я найду Арарат, который с открытой душой и с открытым сердцем пригласит к себе животных-беженцев.
Я закрыл музей Конголенда в октябре 1962 года и занялся тяжелой работой по упаковке тринадцати тонн предметов, которые распаковал пятнадцать месяцев назад. Два месяца спустя самая большая и лучшая в мире коллекция африканских артефактов была перевезена в трейлере во временное хранилище — бывший магазин столярных инструментов преданного «друга Конголенда». А в январе 1963 года я получил краткое сообщение следующего содержания:
«Дорогой Жан-Пьер!
Пожалуйста, считайте это письмо официальным требованием уплаты 3 166 877 долларов по закладной на коллекцию предметов вашего Конголенда. Вопрос до сих пор не разрешен. Если вы не заплатите в течение 10 дней, нам придется принять необходимые юридические меры.
Искренне ваш,
Трест Рудников
И я остался без единого гроша. Заложенную коллекцию вряд ли можно было сохранить для будущего Конголенда. Но из-за последних событий вставал вопрос куда более важный — проследить за тем, чтобы коллекция осталась в целости и сохранности и послужила для изучения быстро исчезающей культуры племен в Африке. Принять к себе коллекцию был в состоянии или какой-нибудь крупный музей, или университет, а у меня было всего лишь десять дней… и мельницы огромных учреждений мелют еще медленнее мельниц Господа.
В поисках решения я решил посоветоваться с моим хорошим другом Морисом Макри, ведущим поборником защиты природы в Америке и президентом общества друзей Лос-Анджелесского зоопарка. Морис занимался проектом «Анималенд», до некоторой степени похожим на мой.
