Если бы не несчастные случаи или убийства, древнего демона-дракона можно было бы считать фактически бессмертным. Возможно, он не умный и не красивый, не ласковый и не любящий, не целомудренный и не сдержанный, не застенчивый и не благородный, но он — терпеливый и выносливый. Как и реки, он «просто плавно течет».
На берегу реки, на котором беспечные люди стоят к крокодилам спиной, проворное племя так называемых человекоподобных обезьян ведет себя организованно и умно.
Состоящий из крепких воинов авангард ведет отряд к воде. У них есть клыки, а у некоторых еще и грива, как у льва, их длинные челюсти похожи на собачьи, и ходят они на четырех, подобных человеческим, руках. Острое зрение и цветное стереоскопическое видение позволяют им внимательно осмотреть воду и берег. Если все в порядке, они резким лаем подают сигнал «Все чисто!». И вся стая, количеством от двадцати пяти до двухсот особей, пьет, отдыхает, сплетничает, пререкается, играет или собирает ягоды в тенистых местах. А с земли и с деревьев ее охраняет бдительная стража. В отличие от своих двойников человеческого вида, они тщательно сторожат и детей, и их тщедушных матерей — безгривых самок с короткими клыками и размером вполовину меньше самцов. Если впередсмотрящие замечают в воде пару выпученных глаз и ноздрей или возвышающуюся среди волн чешуйчатую спину, они издают резкий, пронзительный вопль, означающий «Опасность!». У крокодилов нет шанса поймать и съесть павиана.
В тех случаях, когда стая в поисках пищи марширует по каменистым равнинам или по саваннам с редколесьем, охрана молодых воинов двигается и в авангарде, и по флангам, и позади. Старшие, более опытные самцы, занимающие высокое социальное положение в стае, — совет обезьяньих вождей, который правит политикой, обществом и сексом племени, — охраняют центр стаи, где идут низкорослые мамаши, молодняк и дети. Эта правящая верхушка, что-то вроде павианьего Пентагона, состоит из испытанных в боях офицеров, которые отвечают за общую стратегию; по краям отряда идут обычные войска. Однако при малейшей угрозе тактика резко меняется: генералы выбегают на передние позиции и занимают более опасные и открытые врагу места. Матери с детьми отступают в укрытие, а самцы, объединившись во имя общего дела, готовятся к запугиванию противника или к сражению.
Гиены, шакалы, гепарды и даже леопарды обыкновенно избегают принимать их вызов. Они предпочитают утаскивать случайно отставших, но открытого конфликта с прекрасно организованным войском павианов благоразумно избегают. Обезьяны-воины, обнажая в ярости клыки, никогда не сдадут своих позиций и отступают только при виде львов или вооруженных охотников-людей.
Несмотря на всю свою отвагу, павианы прекрасно соображают, что группа обезьян, каждая из которых весит от пятидесяти до семидесяти пяти фунтов, не в состоянии противостоять диким кошкам, весящим в 5 раз больше, которые, в отличие от леопарда, охотятся тоже имеете. И при первой же возможности павианы стараются найти спасение на деревьях, правда, забираются на них не столь ловко, как более проворные лесные обезьяны.
При встрече с вооруженными охотниками павианы отступают по земле, пытаясь сохранять безопасное расстояние. Если охотники продолжают преследование, павианы при отступлении время от времени останавливаются и угрожают врагу уханьем и криками. Когда павианы находятся на высоких позициях (обычная их стратегия), они могут обстрелять людей камнями, палками и грязью. В том случае, если охотники все-таки не отстают, обезьяны подкрадываются к ним и внезапно нападают. Да, они знают, что некоторые из них могут погибнуть, но они знают и то, что оставшиеся в живых в состоянии одолеть людей — буквально разодрать их на части. Мало того, они настолько проницательны, что осознают, что людям это известно.
Помимо людей и общественных насекомых, таких, как муравьи и термиты, они являются единственными животными на земле, которые понимают, что такое организованные военные действия, и применяют их на практике.
Здоровенных собакоголовых наземных обезьян называют ньяни на языке суахили. Так их величают по всей Восточной Африке, но я знаю, что конголезцы прозвали их Макако. Это слово, при произнесении которого обнажаются зубы, является старейшим названием животного в Центральной Африке и очень ему подходит. Позже его заимствовал ученый-натуралист XVIII века Буффон для описания азиатских обезьян крепкого сложения, которых ныне называют макаками и большая часть которых перешла жить на землю, как павианы на всей территории от Китая и Японии до их аванпоста на западе — побережья Берберии в Северной Африке и острова Гибралтар.
