На следующий день с самого утра я снова наведался в переулок, с легкостью приподнял камень и положил серебро. Все получилось просто идеально, но для большей безопасности я сделал немного пасты из пыли и лака, чтобы нанести ее вокруг булыжника, как тонкий слой цемента. Камень отлично держался, но я мог легко вынуть его всякий раз, когда мне нужно было снова открыть свой маленький тайник. Я аккуратно срезал и пересадил несколько кусочков мха, растущего на соседних камнях, и теперь никто и не понял бы, что это место было потревожено. Я все еще стоял на коленях на земле, когда затылком ощутил чье-то присутствие. Это было похоже на тень проплывающего облака. Вдруг стало довольно холодно. Я не оглядывался и вообще не двигался, а просто произнес:
– Благодарю вас, госпожа, за то, что охраняете мое серебро. Это все, что у меня есть.
В ответ ни раздалось ни звука, но ощущение холода, казалось, растаяло. А когда я поднялся и повернулся, то в переулке никого не оказалось.
Случилось так, что через месяц главного евнуха Лю император отправил осмотреть береговые укрепления к югу от Пекина. Это доказательство того, насколько император доверял ему, так как обычно евнухам не разрешалось покидать столицу. Но еще это означало, что Лю отсутствовал почти месяц, а его место на это время занял заместитель. Этот евнух, господин Юань, был слабаком, и за спиной все называли его Дрожащим Листом, поскольку он вечно беспокоился, что что-то пойдет не так, а потому готовился ко всему с утроенной тщательностью.
Положение господина Юаня усугублялось тем, что на этот месяц император вернулся в Запретный город. А в Запретном городе, как мне говорили, все более официально, чем в Летнем дворце. Никто не хотел работать здесь, и все придворные пребывали в дурном расположении духа.
У нас со Старым Вонючкой прибавилось работы из-за всех дополнительных ночных горшков, и мы тоже не слишком обрадовались возвращению императорской свиты. Что же касается бедняги Дрожащего Листа, то он постоянно волновался, ведь сразу столько всего могло пойти не так.
Тот день, когда моя судьба круто повернулась, у Дрожащего Листа явно не задался.
Говорят, наше настоящее предопределено нашими предыдущими жизнями. Привязанность друг к другу возникла в глубоком прошлом, и когда мы встречаем людей, которые становятся важными в нашей жизни, это может показаться случайностью, не более значимой, чем взмах крыла бабочки, но на самом деле это скрытая сила, которая подталкивает нас друг к другу на поверхности потока жизни. Это называется юаньфэнь – судьба.
Да, можно сказать, что отсутствие главного евнуха в тот день, когда любимая наложница императора сломала ноготь, – всего лишь совпадение. Просто случай. Но я так не считаю. Это юаньфэнь.
Я торчал на кухне в конце дня, вымывшись с головы до пят, и собирался идти домой, когда внезапно появился Дрожащий Лист.
– Кто-нибудь здесь знает, как восстановить сломанный ноготь женщины? – выкрикнул он.
В тот момент я весь обратился в слух. Я понимал, о чем он толкует. Маньчжурские дамы по моде того времени отращивали очень длинные ногти как доказательство, что им нет необходимости работать, я полагаю. Но если главный евнух во дворце так озабочен сломанным ногтем, то владелица ногтя – какая-то важная птица. Очень важная. Но почему он вообще сунулся на кухню с этим вопросом?
Очевидно, во всех других местах он уже спросил. Значит, никто не вызвался помочь ему? Вряд ли никто из служанок не умел приводить в порядок сломанные ногти. Значит, они просто не захотели. Видимо, задание опасное. Но это и возможность. А что мне терять? Нечего. На самом деле, даже если бы он спросил, умеет ли кто-то ловить тигров, я бы вызвался.
– Я могу помочь вам, господин Юань, – сказал я.
– Ты? С чего вдруг?
– Я был мастером по работе с лаком, господин. Выполнял весьма тонкую работу. С помощью лака я могу привести в порядок любой сломанный ноготь.
– Ну а больше все равно никого нет, – раздраженно произнес он. – Надеюсь, ты справишься.
– Может ли ваш недалекий слуга спросить, – осмелился я подать голос, когда он вел меня по проходу, – у кого сломался ноготь?
– У любимой наложницы императора. У Драгоценной Наложницы.
Позже ее все будут знать как Цыси. Люди часто меняют свои имена несколько раз по мере продвижения вверх. Но она достигла высот.
Если бы императрица, его официальная супруга, смогла подарить Сыну Неба наследника, все сложилось бы иначе. Но почему-то императрица, нежная, застенчивая молодая женщина, казалось, не могла иметь детей. Так что дело было за наложницами.
Я слышал, что, как и большинство дворцовых наложниц, Драгоценная Наложница происходила из благородного маньчжурского клана Ехэнара, хотя ее отец ничего собой не представлял. Про нее говорили: «Не красавица, но умна». Отец не потрудился нанять девочке учителя, и она сама научилась читать и писать. Императору нравилось вести с ней беседы. Но что самое важное – она подарила ему сына.
– По слухам, она весьма очаровательная дама, – тихо произнес я.
