Китай у русских писателей полностью

Много отважных путешественников с опасностью для жизни проникали в эти дикие места Хотана и постепенно раскрывали перед нами грандиозную, единственную в мире, картину этих месторождений. Проникал сюда Куропаткин, первым собравший точные сведения, едва не погибший Громбчевский, потом Шлагинтвейт, Столичка, Богданович и др. осветили маршрутами эти месторождения. Перед нами сейчас рисуется грандиозная картина нефритовых залежей, разбросанных на протяжении более 20 градусов (2000 километров), не только на протяжении Куеньлуня до Лоб-нора, но и далеко на востоке: в отрогах Няншана, на меридиане сказочного озера Куку-нора.

Из коренных месторождений в верховьях Яркенда в Памире свыше 12 тысяч фунтов нефрита посылалось ежегодно китайскому императору, пока по его велению добыча не была остановлена, так как наследник престола, лежа на кровати из раскемского нефрита, заболел. Грозное наказание было наложено на верховья Яркенд-дарьи, прекратили путем огня ломать в диких ущельях зеленый камень, заковали в цепи и бросили на дороге уже отправленный в Пекин монолит. Добыча продолжалась в других местах и вновь вернулись к тем своеобразным методам ловли валунов по рекам Яркенду и Хотану, как это рисовал еще китайский писатель: то это были солдаты, которые в некоторых местах, стоя по пояс в воде, должны были перехватывать любой катящийся камень и выбрасывать его на берег, то это были рабы, которые в бурном течении реки, по ощущению скользкости голой ноги, догадывались о природе лежащего в воде валуна. Так или иначе, но главная добыча нефрита велась из выносов рек.

Отсюда направлялся этот камень по священной дороге, охраняемый специальными посольствами на специальных станциях, где с восточными церемониями каждый транспорт принимался как событие края. Он частью шел на восток в сплошных кусках, частью же художественные изделия вырабатывались из него в самом Хотане и некоторых других поселениях края. И приходил этот камень в Пекин, где в императорском дворце он сливался с желтым, как сера, нефритом Тянь-Шаня, белым, молочным или ярко-зеленым камнем (жадеитом) Бирмы[25] и мягким пятнистым агальматолитом юго-западных провинций. Особые императорские мастерские при дворце обрабатывали этот камень, пользуясь специальными техническими приемами, не знакомыми сейчас европейцам.

Таковы самые крупные мировые месторождения нефрита, и глубокие проблемы исторического, культурного и этнографического характера связываются с местами находок этого священного камня ию.

1919

Под этим псевдонимом печатался Георгий Иванович Гончаренко (1877–1942), известный в свое время в русском зарубежье прозаик, поэт, журналист, чья литературная деятельность началась в Петербурге в конце 80-х – начале 90-х гг. XIX в. Профессиональный военный, полковник, он в 1914 г. командовал драгунским полком, участвовал во многих сражениях Первой мировой войны, за храбрость был награжден золотым оружием, орденом Св. Георгия. В 1917 г. при Временном правительстве получил генеральский чин. После октября 1917 г. на Украине, затем на Дальнем Востоке. В 1922 г. из Владивостока отправился морем в Европу, посетив, в частности, Шанхай и Гонконг. Пройдя Индийским океаном и Суэцким каналом, побывал в Порт-Саиде и Александрии и, обогнув Европу, завершил плавание в Роттердаме и Гамбурге. В январе 1923 г. был в редакции берлинской газеты «Дни», где встречался с М. Алдановым, А. Петрищевым, В. Зензиновым, Н. Волковыским и другими деятелями тогдашней русской эмиграции в Германии. С 1923 г. поселился в Риге, где, активно сотрудничая в тамошней русской печати (газета «Сегодня» и др.), писал и издавал свои сочинения, романы и повести и где, в частности, в 1927 г. вышла книга «Золотые корабли. Скитания» (из которой нами взяты впервые публикуемые в России главы о Китае). В декабре 1942 г. покончил жизнь самоубийством, погребен на рижском Покровском кладбище.

В противоположность Японии, берега Китая низки и мрачны.

Кругом на много сотен верст море имеет мутный, грязный, желтовато-зеленый цвет. Огромные впадающие в него реки несут песок, ил, грязные отбросы.

Вода становится все более желтой.

Под вечер снова где-то сверкнули маячные огни. Входим в дельту Янтсекианга, или, вернее, Янцзыцзяна.

Эта гигантская река вначале ничем решительно не отличается от моря. Глубокой полночью проходим Вузунг, старинный китайский город со старою крепостью.

На рассвете режем волны Вангпу.

«Лорестан» медленно ползет вверх по течению стремительной, широкой, полноводной, слегка напоминающей Неву реки вдоль низких болотистых берегов.

Мелькают пашни, пастбища и фермы. Чумизовые и рисовые поля. Поселки и китайские деревни.

По мере приближения к Шанхаю все чаще мелькают фабрики, заводы, огромные цистерны с нефтью, склады. Навстречу попадаются тяжелые грузовики, купеческие шхуны, шаланды, баржи. Полощутся на волнах джонки с лохматыми соломенными парусами, юли-юли, сампаны, челноки.