Итак, между событием и смыслом существует глубинное родство, которое обусловлено все тем же символическим круговоротом Пути. Смысл события как раз в том, что оно всегда предваряет, упреждает само себя и вместе с тем – себе на-следует. Мудрец потому и мудр, что никуда не торопится, но, по словам Лао-цзы, «изготавливается прежде других». В изречениях чань-буддийских учителей та же мысль выражена так:
Зафиксируем это взаимопроникновение постоянства и проистечения: событие опознается только в соположенности состояний «прежде» и «после», предвосхищения и завершения. Его всегда «уже нет» и «еще нет». Китайские каллиграфы и мастера боевых искусств говорят, в частности, о «голове» и «хвосте» действия «силы обстоятельств». По той же причине, как уже говорилось, событие как таковое не может быть «предметом рассмотрения». Его идеальный предел – безмятежный покой «мира в целом», покой мировой пучины, поглощающий любое воздействие.
Если вещь ценна своей метаморфозой, то событие ценно
Смысл человеческой деятельности, согласно китайской традиции, есть не что иное, как «удержание», «сбережение»
Здравый смысл говорит нам, что каждое событие происходит во времени, имеет свое время. Размышление же над природой события приводит к выводу о том, что на самом деле время является условием всякого события или, еще точнее, событие и есть время.
Событие и время совпадают в том, что и то и другое превосходят оппозицию субъекта и объекта или, если высказать этот тезис в положительной форме, утверждают преемственность опыта и бытия, восприятия и действительности. Событие и время относятся к области «междубытного», переходного, динамического состояния. Перемена, изменение и, следовательно, отсутствие самотождественной сущности – их важнейшее свойство. Их природа парадоксальна: они есть именно тогда, когда их нет или, по крайней мере, они не улавливаются чувственным восприятием или мыслью. Но это означает также, что понять природу события – значит понять переживаемое во времени личное существование в его всеобщих, объективных основаниях. Отсюда следует, помимо прочего, что событие и время определяют личную идентичность.
В китайской традиции не возникло сколько-нибудь подробной теории времени, причину чему следует искать, вероятно, как раз в практической направленности китайской мысли, ее стремлении отождествить реальность с событием. По той же причине время для китайцев остается наиболее общим и не поддающимся объективации и анализу, ускользающим от понятий условием мышления и действия. Понимание времени в китайской традиции выражено в отрывочных, туманных, часто иносказательных формулах, которые не описывают и разъясняют, а указывают и напоминают. Эти высказывания обращены к опыту непосредственного переживания времени; они – только вехи сокровенного духовного пути. Их смысл приходится постигать, прибегая к максимально широкому контексту китайской и мировой философский мысли.
Примечательно, что древнейшая и наиболее почитаемая каноническая книга Китая называется именно «Книгой Перемен»
