Китай управляемый полностью

По сути дела, каждая гексаграмма «И цзина» обозначает определенную динамическую ситуацию и протекающий в ее рамках процесс изменений в его непрерывно утончающихся нюансах. Эти изменения создают условия для плавного перетекания одной ситуации в другую. Реальность, согласно «И цзину», есть постоянное «рождение жизни» или «животворение живого» (шэн-шэн). Эта формула совпадает с принятым в современной феноменологии определением времени как «аффектации себя самим собой», единство возбуждающего и возбуждаемого, переход от одного настоящего к другому как абсолютный феномен, конституирующий сам себя. Время, понимаемое таким образом, неотделимо от сознательного переживания: «суть времени в том, чтобы быть не просто действительным временем или временем, которое течет, но еще и временем, знающим о себе, ибо взрыв или раскрытие настоящего к будущему представляет собой архетип отношения себя к себе и обрисовывает некое внутреннее, или самость».[135]

Понятно, почему время или, точнее, сама временность существования как «импульс» перемен воплощает, в понимании китайцев, само существо бытия. Классический толкователь «И Цзина» Ван Би (III век) так и говорит: «Гексаграмма – это время, а отдельные черты гексаграммы – это соответствующие времени изменения». Весь мир подчиняется действию времени: «Небо движется временем, Земля тоже движется временем. Небо не забегает вперед и не отстает, и Земля тоже не забегает вперед и не отстает».

Наше рассмотрение понятия времени в китайской традиции будет опираться, главным образом, на постулаты этой необычной книги.

Отметим, что исходный смысл термина «время» (ши) в китайском языке относится к длине тени на солнечных часах, то есть к движению солнца на небесном своде. Значение, как видим, соотносящееся с объективными природными процессами и к тому же вполне практическое: измерение отдельных временных отрезков годового круга и календарных циклов было делом первостепенной важности в земледельческой цивилизации. Вполне естественно, что китайцы связывали время именно с «небесными» факторами человеческой деятельности: в древнекитайском языке часто употребляется словосочетание «небесное время» (тянь ши), обозначающее периодические законы природного мира. Как говорится в «Книге Перемен», «солнце, достигнув зенита, клонится к горизонту. Луна, став полной, идет на ущерб. Наполнение и убыль Неба и Земли соответствуют действию времени». Наконец, у термина ши имелось и более узкое значение: трехмесячный временной отрезок, то есть сезон, время года.

Вполне естественно, что главным свойством времени в Китае признавалось именно изменение, перемена, так что в китайских текстах часто говорится об «изменениях времени» (шибянь, шихуа). Вот типичное в своем роде суждение из средневекового сочинения:

Такое понимание времени как процесса означает, в сущности, что время неотделимо от перемен и, следовательно, само «случается», является чистым событием, обладающим уникальными свойствами. Здесь китайское понятие времени – быть может, незаметно даже для самих китайцев – вдруг совпадает с мгновением. Более того, в рамках времени-события последовательные моменты существования, которые постороннему аналитическому взгляду кажутся разделенными, в действительности проницают друг друга, составляя одно динамическое целое – то, что китайские мыслители называли «Одним Превращением» всего сущего. Авторитетнейшему неоконфуцианскому ученому Чжу Си (XII век) принадлежит, например, такое высказывание:

Впрочем, за тысячу лет до Чжу Си упоминавшийся выше Ван Би рассуждал о природе изменений следующим образом: