Вне городов – обсаженные деревьями шоссейные дороги, на них – почтовые станции, где можно и с удобством отдохнуть (китайцы называли их точно так же, как еще сравнительно недавно и русские люди – ямами. Ничего удивительного – слово монгольское, а мы все в свое время были под одним хозяином). К числу чудес путешественник отнес сжигаемые вместо дров черные камни (уголь) и весьма озадачившие его бумажные деньги, которые он поминает не раз – со штемпелем императорской казны и со странным способом нанесенными надписями (европейский первопечатник Иоганн Гутенберг родится только через сотню с лишним лет. Правда, инкунабулы – книги, напечатанные тем же методом ксилографии, что и китайские, появятся немного раньше. Гутенберг велик тем, что от него ведет начало широкое применение наборного шрифта – у средневековых китайцев, как мы уже знаем, он не прижился).
Марко Поло отбыл из Поднебесной морским путем в 1295 г. (вскоре после кончины Хубилая), и через три года добрался до родной Венеции. С собой он привез целую россыпь драгоценных камней, за что получил прозвище «миллионер». Во время войны его города с Генуей в морском сражении угораздило попасть в плен. В заточении он оказался в одной компании с другим пленником, пизанцем Рустичиано (Пиза тоже воевала тогда с Генуей). Слушая рассказы сокамерника, тот сначала был уверен, что венецианец сочиняет от скуки небылицы (в те годы в Италии как раз зарождался жанр новеллы), но потом понял, что такого на потолке не высмотришь. Обладая литературным даром, Рустичиано стал записывать повесть о необыкновенных приключениях в неведомых странах. Когда оба узника, после заключения мирных договоров, были освобождены, один из них вернулся к своим миллионам, а его товарищ по несчастью привел в порядок свои записи – и с тех пор имя Марко Поло побуждает романтически настроенные души таращиться куда-то за горизонт.
Фарфоровая ваза (Юань, XIV в.)
Никто из пришедших на смену Хубилаю императоров из одновековой династии Юань не смог и в дальнем приближении сравняться с ее основателем. Следующему по счету императору Чэн Цзуну, внуку Хубилая, пришлось вооруженным путем доказывать ханам других улусов, что он не только Сын Неба, но и главнее всех на том пространстве, что осталось еще от монгольской империи – то есть еще и Великий хан. Он получил хорошее конфуцианское воспитание, но любил выпить. Внутри страны смут не было, но возникали экономические трудности, связанные с межмонгольскими конфликтами и неразумным печатанием бумажных денег.
Монголы с большим трудом вживались в китайскую цивилизацию. Кто-то из императоров, проникнувшись ощущением своих степных корней, отменял систему экзаменов. Кто-то, преклоняясь перед Конфуцием, ее восстанавливал и старался устроить свой двор на добротный ханьский манер. Император Вэнь Цзун (правил в 1328–1332 гг.) был не только истовым конфуцианцем, но и хорошим поэтом, искусным каллиграфом и увлеченным собирателем живописи. Он учредил ежегодную премию для «мужчин и женщин, прославившихся своим благочестием и честностью».
Но какой бы культурной ориентации ни придерживался повелитель, ситуация отягчалась перманентно, от царствования к царствованию. Иногда при смене власти вспыхивала борьба за трон, и двору становилось не до управления страной – такая ситуация неопределенности могла продлиться довольно долго. Упоминавшийся уже император Жэнь Цзун изо всех сил пытался бороться с кризисом финансовой системы (полным обесцениванием бумажных денег). А монгольская знать в это самое время до хрипоты отстаивала свое право на получение от него богатых даров – и казна легчала пуще прежнего. Молодой повелитель Ин Цзун (правил в 1320–1323 гг.) решился-таки, издал указ об отмене этой порочной благотворительности – и был зарезан разгневанными князьями, ворвавшимися в его спальню. Армия чиновников, с ученой степенью или без, разрослась и все глубже погрязала в коррупции. И по-прежнему очень мало внимания уделялось содержанию в порядке систем ирригации и плотин.
А Природа, как всегда в таких случаях, не стояла бесстрастно в стороне. Череда необычайно студеных зим привела к голоду. Тут же подоспела «черная смерть» – чума, выкосившая примерно в то же время и Европу (но попала она туда, скорее всего, именно из Китая – хотя винить за это надо не китайцев, а крыс и купеческие корабли).
