По своему социальному происхождению и армия, и партия становились все более крестьянскими, и некоторые пессимисты заявляли, что с такой движущей силой трудновато будет осуществить марксистско-ленинскую идею о победе пролетарской революции. Но руководители партии вроде Мао Цзэдуна на это возражали (особенно уверенно – после Великого похода и годов, проведенных в Особом районе в Яньани), что условия жизни в советских районах таковы, что прошедшие через эту школу – лучше любого пролетария, так что с движущей силой все в порядке.
Перегибов в революционной практике, особенно при решении аграрного вопроса, хватало. «Чувствуя пассивность основных масс пролетариата, КПК стремилась «раскачать» бедноту, разжечь классовую борьбу в деревне путем физического уничтожения крупных землевладельцев, шэньши, чиновников, тухао, лешэнь. Усиление влияния «леваков» в КПК приводило к тому, что кулака приравнивали к помещику, к кулакам относили значительную часть середняков, а это могло означать и физическую ликвидацию кулаков и части середняков. Такая политика действительно приводила к чрезвычайному обострению борьбы имущих и неимущих в деревне, приводила к крайнему ожесточению деревенской бедноты, выступления которой сопровождались не только убийствами местных эксплуататоров, но и уничтожением целых «враждебных» деревень, вспышками кровавой межклановой борьбы, сжиганием при отходе волостных и уездных городов» (А. В. Меликсетов).
Коминтерн и некоторые руководители КПК осуждали подобные эксцессы, относили их к левому уклону, с которым надо решительно бороться. Но в партийных рядах преобладали нетерпеливо-революционные и далекие от гуманных настроения. Так, считавшийся умеренным Цюй Цюбо вещал на VI съезде КПК: «Вся политика нашей аграрной революции, цель этой политики есть именно истребление помещичьего класса как целого класса, но это еще не значит, что нужно физически истреблять всех подряд. Если крестьяне хотят убивать, пусть убивают… пусть сами убивают, может быть, казнят одного-двух невинных людей, это неважно».
В советском районе в южной провинции Цзянси Мао Цзэдун, опираясь на верные ему части Красной армии, уничтожил несогласных с его революционной линией партийных работников и не пожелавших подчиниться ему армейских командиров. Такое крутое деяние вызвало лишь словесное осуждение руководства КПК, и в результате у Мао возросли и авторитет, и число сторонников. Вскоре то же самое проделал Чжан Готао в советском районе на стыке провинций Хубэй, Хэнань и Аньхой.
Ли Лисань, в молодости состоявший в марксистском кружке в Париже и группировка которого преобладала в то время в КПК, узнав о вторжении японских войск в Маньчжурию, обнадежился: это событие вполне может привести к столкновению Японии с СССР, что приведет к еще более крупному международному конфликту – а от него совсем уж недалеко до «взрыва мировой революции». Правда, товарища Ли Лисаня вскоре отстранили от руководства партией.
Боевой дух Красной армии был высок, неплох был и уровень ее подготовки – за счет присутствия в ее рядах значительного числа профессиональных военных. Гоминьдановская же армия высокой идейностью уже не отличалась и в бой не рвалась. Взаимодействия с войсками милитаристов, вроде бы поддерживавших нанкинское правительство, не получалось – у тех были свои интересы. Поэтому части Красной армии, пусть не очень многочисленные, смогли успешно отразить несколько больших карательных походов гоминьдановских войск против советских районов.
Увереннее почувствовав почву под ногами, КПК осуществила важное политическое мероприятие: на съезде представителей советских районов, прошедшем в ноябре 1931 г. в провинции Цзянси, была провозглашена Китайская Советская Республика. Председателем ее Центрального исполнительного комитета и правительства был избран Мао Цзэдун, его заместителями – Чжан Готао и Сян Ин.
В Красной армии к тому времени состояло уже около 300 тысяч бойцов, причем примерно половина из них являлись членами партии. Армейские парторганизации были самыми крепкими, и, как и у Гоминьдана, Красная армия, занимая новые территории, становилась там организатором местного управления. Количество членов КПК к октябрю 1933 г. составило 240 тысяч.
Когда произошло вторжение японских войск в Маньчжурию, компартия заняла однозначно патриотическую позицию, и правительство Китайской Советской Республики объявило Японии войну. Коммунисты вели очень активную подпольную работу на захваченных агрессором территориях. Но задача свержения власти Гоминьдана в любом случае оставалась первоочередной.
Мао Цзэдун летом 1932 г. получил щелчок по своим неуемным амбициям: за стремление полностью устранить руководящие органы КПК от контроля над подчиненными ему воинскими частями и занимаемыми ими территориями, за продолжение преобразований на селе прежними левацкими методами его отстранили от должности главного политкомиссара Красной армии – этот пост занял Чжоу Эньлай. Но Мао по-прежнему оставался во главе ЦИК Китайской Советской Республики.
