Транснациональная американская компания добивается от правительства Китая крупнейшего строительного господряда. В ход идут – конечно, негласно – промышленный шпионаж и взятки. И вот, когда их главный шпион-китаец уже добыл вожделенную информацию о проекте, его вместе с помощником-американцем неожиданно похищают. Условия выкупа – 400 тысяч долларов по истечении недели, иначе заложников убьют. Боясь не столько за их жизнь, сколько за бесценную информацию, компания нанимает двух лучших местных специалистов по разрешению щекотливых ситуаций – американца Джона Нокса и бывшего офицера армии КНР красавицу Грейс Чжу. Им не привыкать сражаться – и побеждать – в условиях, когда даже лучший друг может оказаться врагом. Тем более что в деле освобождения похищенных у каждого из них есть свой личный интерес…
© Фокина Ю., перевод на русский язык, 2012
© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2013
© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)
Лю Хао, худощавый, хорошо одетый молодой человек, влез на крышу малогабаритного двухдверника размером с тостер, чтобы заглянуть за десятифутовую бетонную стену, которой была ограждена старая сыромятня и примыкающая к ней автостоянка.
Органы чувств не без труда справлялись с происходящим. Юноша вдыхал запах гудрона, слышал грохот грузовиков, опустошавших кузова, и скрежет асфальтоукладчиков, а также быструю, словно пулеметная очередь, китайскую речь.
С малолетства Лю Хао учили, что случай и судьба играют огромную роль в человеческой жизни. Вот и сегодня: не проехал бы он в определенное время мимо определенной заправки – так и не узнал бы в лицо грязного монгола, с которым имел дела в Шанхае, и не последовал бы за ним в такую даль. А значит, и не увидел бы, как в здание сыромятни вошли трое, а вышли только двое. В щель между разболтанными створками ворот Лю Хао наблюдал, как самый молодой и самый субтильный из троих спорит с жирным китайцем в дорогом костюме. Бизнесмен кивнул, и монгол ударил юношу палкой. Через несколько секунд, уже выйдя из здания, монгол с бизнесменом пожали друг другу руки, затем бизнесмен направился к черной «Ауди» и укатил. Прожектор высветил номерной знак, и у Лю перехватило дыхание – единственная цифра, шестерка. Значит, китаец – особо важная персона, чиновник высшего ранга, лицо неприкосновенное. Что он делал на сыромятне? Лю Хао затрясло; он вжался в стену. Краем глаза китаец легко засек бы любое его движение. Лю Хао трепетал: вот она, долгожданная возможность, вот он, риск, вот она, награда. Шанс. Судьба. И все же Лю Хао хотел забыть увиденное, жаждал скрыться в своей машине китайского производства. И уже собирался это сделать, когда монгол, наблюдавший за дорожными работами, вскинул голову и стал смотреть в дальний угол двора.
Лю Хао проследил за его взглядом и беззвучно выругался: над стеной блеснули линзы, имевшие непосредственное отношение к довольно большой видеокамере, каковую сжимали руки белого человека.
Лю Хао камнем упал со стены, нашарил в кармане ключи и через секунду был уже в машине. Хватит с него на сегодня! Он потом подумает, как лучше использовать информацию; потом, когда успокоится и сможет рассуждать здраво. Не обратиться ли за помощью?
Не сходить ли в храм, не воскурить ли благовония?
Обязательно; а сейчас надо сматываться, возвращаться в Шанхай и надеяться, что его самого не засекли.
Лю Хао катил на своем любовно отремонтированном мотоцикле модели CJ750 (коляска покрыта брезентом, под брезентом – спортивная сумка, в которой совсем недавно были деньги, очень много денег). Столько Лю Хао требовалось, чтобы возместить отцу ущерб от собственной глупой ошибки. Теперь сумка почти пуста – осталось лишь несколько тысяч юаней. Лю Хао перевел взгляд на дорогу. Ибо в Шанхае отвлекаться от дороги можно лишь на секунду, не более. Иначе – смерть.
13… 12… 11…
Желтый круг светофора на перекрестке, оборудованный цифровым таймером, позволял водителям хотя бы принимать во внимание правила дорожного движения. Конечно, соблюдать правила никто не собирался: в Шанхае они скорее носят рекомендательный характер, нежели имеют силу закона.
Лю Хао увеличил число оборотов, и мотоцикл, услаждавший хозяйский взор, своим ревом усладил заодно и хозяйский слух. Несколько завистников облизнулись, к удовлетворению Лю Хао.
4… 3… 2…
Сотни заждавшихся транспортных средств рванули вперед. На правой полосе, отведенной для мотоциклов, каждый занял свою нишу, совсем по теории Дарвина. Первыми мчались мотоциклы, за ними – мотоскутеры, затем электровелосипеды и, наконец, велосипеды обыкновенные. Никто не звенел звонком и не сигналил клаксоном. Никто не ругался. Каждый знал свое место.
