В период апогея Культурной революции с 1969 по 1975 г. Ху Яобан отстраняется от власти леворадикальной альтернативой НДСМ — движением «красногвардейцев»-хунвэйбинов. Интересно, что после возвращения Ху Яобана в активную политику, которое случилось за год до смерти Мао и после устранения леворадикальной группы «Банды четырех», происходит его назначение в систему Академии наук КНР, выходцы из которой становятся опорой движения Тяньаньмэнь среди интеллигенции и университетской среды. В частности, стоит отметить китайского астрофизика и исследователя космоса (что для Комсомола крайне важно) Фан Личжи (???), тесно связанного с научно-технической интеллигенцией Аньхоя, требовавшего максимальной вестернизации Китая и по итогу разгрома Тяньаньмэнь получившего не только убежище в США, но и премию Роберта Кеннеди.
В 1977 г. Ху Яобан начинает стремительно возвращать утраченные политические позиции: входит в состав ЦК Компартии, становится замначальника партийной школы ЦК, возглавляет важнейший кадровый орган ЦК — Орготдел, откуда, разумеется, начинается массовая кооптация на руководящие должности Новодемократической молодежи и принявших реформистские позиции исправившихся боевиков — красногвардейцев-хунвэйбинов. В 1978 г. как наиболее приемлемая среди левых реформистов фигура избирается на 3-м пленуме 9-го съезда в состав Политбюро, членом ЦК Контроля (ЦКК), а уже на 6-м пленуме в июне 1981 г. становится председателем ЦК Компартии — фактически преемником Хуа Гофэна и Мао Цзэдуна, продолжая традицию правления выходцев из провинции Хунань. При этом политический фон избрания Ху Яобана предполагал третий путь во время борьбы двух наследников Мао — его личного охранника и зампредседателя КНР Ван Дунсина и верного последователя Хуа Гофэна, однако не представлявших в полной мере коренных хунаньцев. Таким образом, Ху Яобан стал де-факто преемником «хунаньской группы» на посту Мао Цзэдуна. И неудивительно, что он также наследовал и леворадикальный дух, и привычные этому духу методы левого популизма и опасного заигрывания с широкими народными массами, чреватые очередной дестабилизацией страны. Неудивительно, что курс истинного маоиста, пусть и одевшегося в новодемократические одежды, в очередной раз свалил экономику страны в пучину нестабильности и деградации: чтобы понять, что представляла собой экономика Китая к периоду Тяньаньмэнь, достаточно знать один факт — к концу Культурной революции вся экономика Китая была лишь в два раза больше экономики крохотного по сравнению с материковым Китаем острова Тайвань. Неудивительно, что вместе с духом маоизма Ху Яобан наследовал и противников в среде военной аристократии Китая, предполагавших необходимость строительства той или иной формы корпоративного государства — сталинского или семейно-кланового типа, которым Ху Яобан мог противопоставить бухаринский курс на рост мелкого предпринимательства в городе и на селе[4], что не могло решить коренных проблем модернизации гигантской страны, требующей сверхконцентрации госмонополий для преодоления научно-технической и социальной отсталости. Комсомольская пара реформистов-бухаринцев Ху Яобан и Чжао Цзыян остались безвестными в экономической истории Китая. Внешние наблюдатели сваливают экономические провалы на деятельность премьера Ли Пэна, который, однако, лишь подхватил уже разваливающуюся к 1987–1989 гг. экономику Китая.
Ху Яобан отличался, что естественно для всех деятелей Комсомола, сверхпопулистскими решениями в стремлении нравиться массам. Политическую базу для своего будущего рывка Ху заработал через процесс массовой реабилитации жертв Культурной революции, что и стало одной из социальных основ и поддержки Ху и Тяньаньмэнь-1989: политические активисты жили только одним желанием — сломать шею ненавистному режиму Народной Республики. «Есть у революции начало, нет у революции конца». К началу 1980-х гг. было реабилитировано три миллиона человек.
Вторым и заметным инструментом политической работы для Ху Яобана была бесконечная работа с населением: за пять лет своего руководства Компартией и, по сути, государством комсомольский трибун Ху Яобан посетил 1600 районов Китая — или, по большому счету, по одному уезду каждый день своей работы, что практически невозможно совмещать с регулярной деятельностью главы страны. Можно сказать, что Ху Яобан не вылезал из поездок и вряд ли вообще занимался хоть одним процессом государственного управления.
Двигателем политических процессов китайской перестройки стала научно-техническая интеллигенция провинции Аньхой — Политехнический университет смело поддержал масштабное движение студентов, перекинувшееся на Шанхай и Пекин. Именно с аньхойской региональной элитой тесно связан глава Комсомола Ху Цзиньтао — следующий в «комсомольской династии Ху», о котором речь пойдет позже.
