Второй источник мощи Шаньдуна — это его значительное население, которое сформировалось на прибрежных равнинах и поймах многочисленных рек Шаньдуна вокруг священного пика горы Тайшань (??), название которой содержит иероглиф «тай» — «чрезмерный», «обильный» и является 11-м знаком сакрального текста «Книги перемен» И-Цзин. Тайшань, наверное, самый важный и известный в Китае священный пик, являющийся источником силы для верховной власти. Не зря во время высадки китайского лунохода на темную сторону Луны один из пиков на лунной поверхности стал зеркальным для земной и получил название гора Тайшань.
Обильное население Шаньдуна, как и население Гуандуна, составляет один из крупных источников постоянных волн миграции. В случае с Гуандуном растущее население, если пути вовне закрыты, идет внутрь страны — так было в период очередного всплеска китайской популяции в начале XIX в., когда почти весь Китай под руководством хакка захватили тайпины, и в период бурных потоков китайской эмиграции, когда мигранты заполонили Юго-Восточную Азию и создали там свои собственные китайские государства. Шаньдунское население выплеснулось на север, когда правительство Цин, изрядно ассимилированное в том числе и самими шаньдунцами, разрешило им заселять Северо-Восточный Китай и приграничные с Россией территории Хэйлунцзяна (р. Амур).
На 2019 год, и с учетом стагнирующей демографии Китая на долгие годы – Шаньдун находится на втором месте в Китае по численности населения — 100,5 млн. человек, уступая лишь Гуандуну, число жителей которого пополнено армиями трудовых мигрантов из соседних провинций — 111 млн. человек. При этом население в Шаньдуне даже больше, чем в провинции Хэнань (95 млн), расположенной в центре китайской равнины. Далеко позади Шаньдуна Сычуань (83 млн.) и Цзянсу (80 млн.), не говоря уже гористом Чжэцзяне, где количество жителей составило лишь 56 млн. человек — такая малонаселенная провинция не сможет стать базой для системного долгосрочного лидерства в китайской ойкумене. Население Шаньдуна сопоставимо с совокупным населением трех субъектов геоэкономического Бохайского кольца: городом центрального подчинения Пекином (21 млн.), городом Центрального подчинения Тяньцзинем (15,5 млн.) и провинцией Хэбэй (75 млн.) — китайским «Подмосковьем». И сама идея объединения такого конгломерата в единое пространство «Цзин-цзинь-цзи» (??? — краткое обозначение для столицы, Тяньцзиня и провинции Хэбэй), которое уже поддержано Си Цзиньпином на самом высоком уровне в пику ненасытному шаньдунскому дракону, бросает вызов лидерству Шаньдуна на макрорегиональном уровне, который, безусловно, стремится к контролю над этой важной нишей своей благополучной среды обитания.
Однако смогут ли разношерстный Пекин, продуваемый розой ветров всего политического спектра, комсомольский Тяньцзинь, сотрясаемый техногенными катастрофами, и не столь пока развития провинция Хэбэй, долгое время считавшаяся деревенской местностью под Пекином, сразиться против шаньдунской армии Ван Цишаня, — вопрос спорный. Тем более что шаньдунский субэтнос имеет мощную объединяющую субкультуру и пестует свою инаковость, противопоставляя себя иным провинциям Северного Китая с древних времен, хотя название Шаньдун никак не выражает идеи особенности шаньдунцев и переводится как «к востоку от гор» (Хуашань — один из священных пиков Китая).
Не столь важно, каково истинное происхождение шаньдунцев, имеющих достаточно схожий генотип с жителями Южной Кореи и Японии, особенно среди тех, кто живет на побережье, сколько важно, как китайские археологи и историки манифестируют свою инаковость от остального Северного Китая. Уже начиная с древних времен Шаньдун относится ими к культуре «Бэйсинь» (????), отличной от основной культуры на китайской равнине — культуры Яншао (????), с которой, как считается, началось зарождение китайской цивилизации в V–III тыс. до нашей эры. В каменном веке, согласно китайской же археологии, Шаньдунский полуостров формирует отличную от других двух крупных археологических культур свою особенную культуру — культуру Давэнькоу (???), центр которой приходится на центр современного Шаньдуна, однако культура оставила свое «присутствие» в районе современного Пекина, соседней с Шаньдуном провинции Ляонин, а также в сердце Яншаоской культуры — среднем течение Хуанхэ. Таким образом, китайские историки четко выделяют три независимых очага формирования северной китайской цивилизации: Давэнькоу (с центром в Шаньдуне), Яншао (с центром в современной провинции Шэньси и городом Сиань) и культуру Луншань (с центром в современной провинции Хэнань и городе Чжэнчжоу). Нужно добавить, что такие же особые узоры на черепках китайские исследователи вывели для культур провинции Цзянсу, Чжэцзян, Аньхой и других. Каждая субэтническая группировка выделила себе особую археологическую культуру, согласно которой она с незапамятных времен присутствовала в своем регионе.
