Конечно, если поразмыслить, то нельзя же заботиться только о чужих свадьбах, надо подумать и о своей. Но разве ж она думала? Она мешкала, сравнивала, взвешивала. Что лучше — свадьба на китайский манер или западный? Никак не решить… Но если не решить, то она-то тут при чём? Цзинь Янь приходила в ярость! Ей хотелось обе. Кто сказал, что молодые могут жениться только раз? Это же не основной государственный принцип. Цзинь Янь решила, что сначала хочет «выдать себя замуж» в свадебном платье, а потом чтоб Тайлай «брал её замуж» при свете множества восковых свечей. Что нужно для двух свадеб? Правильно, деньги! Цзинь Янь не жалко было потратиться. По-китайски в словосочетании «тратить деньги» тот же иероглиф, что и для слова «цветок». Смысл понятен. Деньги — это почки, это набухшие бутоны. Стоит их «потратить», и тогда каждая купюра с треском развернётся. «Стоит ночью весенней ветру подуть, и на множестве грушевых деревьев распускаются цветы».[44]
Ду Хун не смела и поверить, что так быстро смогла закрепиться в массажном салоне. К счастью, Ду Хун знала свои достоинства и недостатки и понимала, что её мастерство пока не могло привлечь большое количество постоянных клиентов. На самом деле, ключевая проблема была давно уже понятна: Ду Хун пользуется своей «внешностью» ради выгоды. Когда Ду Хун впервые «вышла в свет», она ещё не могла в полной мере осознать всю важность внешности для девушки, но сейчас она поняла, что внешность — ещё и производительная сила.
С внешностью напрямую был связан и тот факт, что все постоянные клиенты Ду Хун были исключительно мужского пола. Возрастная категория между тридцатью пятью и сорока пятью годами. Ду Хун своей привлекательностью была довольна, горда, но это ощущение было в новинку. Новое ощущение приносило удовольствие. Если бы не случай, она так всю жизнь и прожила бы в неведении. Ду Хун знала, что она «хорошенькая», но не догадывалась, что она «красавица». «Хорошенькая» и «красавица» — два совершенно разных понятия, за которыми скрыта совершенно разная суть. На самом деле это и являлось поводом для гордости Ду Хун, но тут она обнаружила одно обстоятельство: молодые, неженатые мужчины редко приходили к ней на массаж, из-за чего она чувствовала невыразимое одиночество. Правда, Ду Хун нашла для себя убедительную причину: у молодых мужчин со здоровьем всё отлично, обычно такие и не ходят в массажный салон, ну… почти. В конце концов, ведь это вовсе не потому, что Ду Хун недостаточно привлекательна для них. Просто она вообще лишена шанса общаться с ними. А если бы они пришли? Что было бы тогда? Тоже сложно сказать…
Хорошо знать о собственной красоте, но не всегда. Ду Хун почувствовала, что потихоньку всё больше и больше углубляется в размышления. Девушки всегда так: все проблемы начинаются после осознания собственной привлекательности. На самом деле Ду Хун немного жалела, что в курсе того, как выглядит.
Дела шли хорошо, общаться приходилось со многими людьми, причём разными. Человек — существо странное, каких только людей не бывает. И почему эта разница так велика? Можно сказать, каждый человек неповторим. Ду Хун хоть и не видела этих мужчин, но всё-таки делала им массаж, разговаривала с ними, так что отчётливо ощущала различия. Некоторые толстые — некоторые худые, некоторые накачанные — некоторые хилые, некоторые интеллигентные — некоторые невоспитанные, некоторые смешливые — некоторые молчаливые, от некоторых пахло алкоголем — от некоторых — табаком. Но, несмотря на всю разницу, между ними была одна общая черта — у каждого из них был мобильный телефон, благодаря которому появлялась и ещё одна общая черта — во всех телефонах хранились «байки». Первая «байка», которую услышала Ду Хун, была такая. В одной деревне муж отправился на работу, и к жене тут же прибежал любовник. Они ещё не успели приступить к делу, как муж вернулся, оказалось, что он забыл взять мотыгу. Жена не растерялась, велела любовнику залезть в холщовый мешок и спрятала его за дверью. Муж взвалил на плечо мотыгу и собирался уже было уйти, но, подойдя к двери, заметил набитый чем-то мешок. Он пнул мешок, приговаривая: «Ой, а что в мешке-то?» А любовник из мешка благим матом заорал: «Кукуруза!»
