Девушки ладили всё лучше и лучше, и в скором времени уже перешли на ту стадию, когда можно свободно обсуждать всё на свете. Однако Ду Хун так и не открыла Гао Вэй свой самый большой секрет. Про Ша Фумина она и словом не обмолвилась. Ду Хун не могла посвятить Гао Вэй в такую тайну. Не то чтобы она не доверяла Гао Вэй, просто, как говорится, под разными глазами и рты разные. Между слепыми и зрячими в итоге всегда стена. Определённая дистанция — вот основная гарантия сохранения дружбы.
Гао Вэй относилась хорошо не только к Ду Хун. Честно говоря, она ко всем слепым относилась неплохо, вот только со зрячими работниками массажного салона отношения немного не клеились. Всего зрячих сотрудников было пятеро: двое администраторов, Гао Вэй и Ду Ли, обслуживающий персонал в количестве двух человек, которых иногда именовали «ассистентами», Сяо Тан и Сяо Сун, и повариха тётушка Цзинь. Взаимоотношения между двумя девушками-администраторами Гао Вэй и Ду Ли не заладились с самого начала. Если сравнивать, то среди пяти зрячих выделялась по своему происхождению тётушка Цзинь, приходившаяся одному из директоров, Чжан Цзунци, дальней роднёй. А Ду Ли привела в салон именно тётушка Цзинь. Об этом Гао Вэй изначально не догадывалась, знала только, что Ду Ли даже среднюю школу не окончила, тогда как сама Гао Вэй с грехом пополам преодолела выпускные классы и рвение проявляла большее. Когда они с Ду Ли окончательно рассорились, Гао Вэй узнала, что на самом деле винить стоит тётушку Цзинь. А кто такая тётушка Цзинь? В её руках завтраки, обеды и ужины. Кому-то ложку попрямее, а кому-то покривее — и жизнь течёт по-разному. Сяо Тан и Сяо Сун на самом деле перед тётушкой Цзинь лебезили. А вот у Гао Вэй начались проблемы. Тяжела доля интеллигента.
По сути, сотрудников массажного салона можно разбить на два лагеря: слепые и зрячие. Друг с другом они сосуществовали вполне нормально. Если обязательно нужно сказать, какая из сторон имела перевес, то однозначно это слепые. Всё-таки именно слепые хозяева салона, они владеют специальностью, мастерством, приносят большой доход. Соответственно зрячим достаются второстепенные роли — быть лишь на подхвате. Обычно слепые никогда не вмешиваются в дела зрячих, а зрячие не лезут к слепым. Они как речная и колодезная вода, пребывающие в гармонии, одна спокойно ждёт под землёй, другая мчится вприпрыжку на поверхности.
Когда Гао Вэй только пришла в салон, у неё сложились неплохие отношения с несколькими зрячими сотрудниками, но однажды она поругалась с Ду Ли из-за штрафа. В тот день изначально должна была дежурить Ду Ли, но у неё возникли какие-то личные дела, потому она попросила Гао Вэй поменяться. Гао Вэй согласилась. Как назло в тот вечер Гао Вэй допустила промашку. По недосмотру забыла после окончания работы выключить кондиционер в шестом кабинете, и он проработал целую ночь. На следующее утро Ша Фумин и Чжан Цзунци стали выяснять, кто виноват. А что тут выяснять? Понятное дело, ответственность на Гао Вэй. Гао Вэй чувствовала себя несправедливо обиженной: мало того, что пришлось раскошелиться на десять юаней, так ещё и Ду Ли не компенсировала ей этот выходной.
Разве Ду Ли не совершала ошибок? Совершала, и намного больше, чем Гао Вэй. Стойка администратора — место, где легко допустить ошибку. Неизбежно в сумме счёта ошибиться, имя и фамилию гостя написать с ошибкой — клиенту это покажется невежливым, и он жалобу накатает. Или задремлешь на рабочем месте, или забудешь после работы выключить кондиционеры и свет. Ошибки все допускают, без этого никак. В «Массажном салоне Ша Цзунци» должность администратора на самом деле относилась к профессии высокого риска. В других салонах получше: там администраторы, работая с клиентами, проворачивали всякие хитрости и получали «левые» деньги. В салоне «Ша Цзунци» такое не пройдёт, поскольку оба начальника сами работали массажистами. Разве же они не знают всех этих хитростей? Заиграешься и пропадёшь.
Ошибались одинаково, но положения Гао Вэй и Ду Ли отличались. Если Ду Ли допускала промах, с ней разбирались, но собраний не устраивали. Стоило Гао Вэй ошибиться, как за этим непременно следовало совещание. Гао Вэй больше всего боялась совещаний, совещания — такая странная вещь, всё те же люди, всё те же рты, вот только на собраниях всё менялось, и интонации отличались от повседневных. Все пытались изо всех сил говорить на стандартном путунхуа и изо всех сил старались занять одну и ту же позицию. На собраниях всегда так — нужно добиться единой позиции, тогда и результат налицо: все как один утверждали, что Гао Вэй такая-сякая, и её можно расстрелять. Гао Вэй чувствовала, что имя выбрали ей неправильно. Последний иероглиф «вэй» нужно было поменять на такой «вэй», как в слове «опасность», и она превратится из «уникальности» в «неприятность».
