Чжан Игуан приехал в Сюйчжоу и выучился китайскому традиционному массажу туйна. Вообще-то массаж делать несложно, главное, чтоб сила была. Но по сравнению с тяжёлым физическим трудом в шахте в течение шестнадцати лет — просто ерунда. Безопасно, надёжно, ещё и поболтать и посмеяться можно. Чжан Игуан не мог нарадоваться своему выбору. Через год Чжан Игуан успешно завершил глобальный переворот в собственной жизни, превратившись из шахтёра-инвалида в полноценного массажиста. Разумеется, если думать о заработках, то нужно было иметь квалификационный сертификат. Но это не сложно. Ста тринадцати друзьям вместе погибнуть сложно? Да. Очень даже сложно, и такое сложное дело шахте сделать удалось. Разве же трудно будет раздобыть один-единственный сертификат? Чжан Игуану понадобилось всего-навсего четыреста юаней, пачка сигарет «Секвойя» — и проблема с сертификатом уладилась. Справивший себе сертификат, Чжан Игуан вышел на проспект, в пачке оставалась последняя сигарета. Он закурил, закашлялся и внезапно подумал, что это хорошие сигареты, «кинг сайз», то есть королевский размер. Наверняка их курили все императоры всех династий на протяжении истории, недаром же они так называются? Он выкурил эту последнюю сигарету, выкурил, чувствуя себя императором, вкус у сигареты оказался, по правде говоря, неважнецкий, но как бы там ни было, Чжан Игуан всё равно стал императором. Стать императором так просто? Да, вот так вот просто!
Чжан Игуан скомкал пустую пачку и выкинул на улице. Он купил билет на поезд и уехал в Нанкин. Это древняя столица, золотое дно. В поезде он потирал руки от нетерпения, все десять пальцев горели огнём. Чжан Игуан почувствовал, что пальцы давно уже грезили о той жизни, к которой он стремился.
В Нанкине Чжан Игуан, получив зарплату за первый месяц, ощупью нашёл «парикмахерскую».[51] Он хотел стать императором. Хотел на заработанные деньги найти «свою» женщину. Какая понравится — ту и выбрать. Чжан Игуан сразу же раз и навсегда полюбил проституток. Но для него девушки не были обычными проститутками — он «перебирал таблички с именами наложниц»:
— Моя фаворитка! Моя фаворитка!
Девушки смеялись. Даже те, что снаружи, смеялись. Девушки никак не ожидали, что этот слепой парень окажется таким забавным. Возомнил себя императором. Ты слышала, что он говорит, оплачивая счёт? Чжан Игуан говорил:
— Жалую!
Чжан Игуан частенько наведывался в «парикмахерскую» и уже после трёх-четырёх походов ощутил, что в его душе произошли довольно сильные изменения: он прекратил «скучать», прекратил «томиться», стал куда оживлённее и веселее, чем когда работал в шахте. Чжан Игуан помнил, как тоскливы были времена, пока он работал на шахте, как всем сердцем стремился «туда». Стремиться-то стремился, а ни разу не сходил, пожалел денег. Это же надо потратиться! А у него дома двое недееспособных родителей и двое детей, которым надо учиться. Оставалось лишь сдерживаться. Если сдерживался долго, то по ночам постоянно «стрелял вхолостую» — наступало непроизвольное семяизвержение. Чжан Игуан стыдился. Друзья, глядя на перепачканные простыни, смеялись над ним и дали ему очень язвительное прозвище «Ракета, „земля-воздух“», сокращённо «Земля-воздух». Сейчас, оглядываясь назад, можно сказать, что это прозвище «Земля-воздух» было совершенно лишено смысла — он был всего лишь свиньёй. Для жены он был кастрированным хряком, боровом, а для начальника шахты — некастрированным. Когда грянул настоящий холостой выстрел, его продали вместе с потрохами, разве так называемая «компенсация» — это не цена за груду мяса?
К счастью, Чжан Игуан ослеп. Пока с глазами всё было в порядке, он ничего не видел, но стоило ослепнуть, как этот простой деревенский парень всё разобрал, как следует. Разве он «Земля-воздух»? Вообще-то он император!
Ещё как стоит радоваться: во время взрыва газовой смеси летящие куски породы лишили его глаз, но не самого дорогого. Если бы он лишился жизни, а не глаз, то разве смог бы стать императором? Не смог.
Чжан Игуан работал с удвоенной силой. Причина проста: больше сделаешь — больше заработаешь, больше заработаешь — чаще сможешь позволить себе наведаться в бордель. В борделе он тоже старался с удвоенной силой. И снова причина проста. В этом вопросе он поставил перед собой чёткую цель — переспать с восьмьюдесятью одной девушкой. В книгах говорится, что у каждого императора была три дворца, где жили «старшие жёны», шесть дворов, где жили «младшие жёны», и семьдесят две наложницы, итого получается восемьдесят одна женщина. Вот как только он переспит с таким количеством женщин, то станет настоящим императором, ну, по крайней мере, императором-любителем.
— Моя фаворитка! О, моя фаворитка!
