На самом деле, когда они с Ша Фумином на паях открывали салон, то заранее обговорили, что ни в коем случае нельзя брать на работу своих родственников. Но после множества уловок Чжан Цзунци удалось-таки протащить кандидатуру тётушки Цзинь. Хорошо, что Ша Фумин не стал спорить с Чжан Цзунци. Это же всего лишь повариха, а не какая-то там ключевая должность, что плохого? Пусть приходит!
Кто бы мог подумать, что этот человек на такой мелкой должности возьмёт да и наделает такого шуму?
Тётушка Цзинь должна уйти, думал Ша Фумин, лёжа на кресле для массажа ног.
Тётушке Цзинь ни в коем случае нельзя уйти, думал Чжан Цзунци, лёжа на массажной кушетке.
Откуда тётушке Цзинь было знать, что думает Чжан Цзунци? Вернувшись в общежитие, она никак не могла успокоиться, события приняли неприятный оборот. Ей скоро сорок лет, найти в Нанкине такую работу на самом деле нелегко. Тётушка Цзинь жила в деревне. Муж и дочь отправились на заработки в Дунгуань,[49] так что она фактически осталась дома одна. Насколько это тяжело, тому, кто подобное не испытывал, и не представить. На четвёртый год после отъезда мужа и дочери тётушка Цзинь в итоге «сошлась» со вторым дядюшкой, который жил на восточной стороне деревни. Слово «сошлась» не совсем подходит, поскольку фактически дядюшка её принудил. Вообще-то она могла бы и закричать. Но то ли чёрт попутал, то ли мысль какая-то внезапно промелькнула, но кричать она не стала. «Дядюшке» было шестьдесят семь, и стоило ему снять штаны — так просто чудовище! Кожа везде свисала складками, и от него исходил характерный для стариков заскорузлый запах. Тётушку Цзинь прямо-таки затошнило, хотелось забить эту скотину, но она не смогла сопротивляться его чудовищной атаке и в итоге потеряла две свои души «хунь».[50] Её тело всплыло, словно дохлая рыба — подобного тётушка Цзинь никогда не чувствовала. Она испугалась, вошла в раж и начала активно отбиваться, испытывая отвращение, её сердце переполняла гадливость, от которой душа снова готова была вылететь, а ещё была грязь, которая побуждает человека к активным действиям… Женщина едва не обезумела. Со вторым дядюшкой они «сошлись» только раз, а тётушка Цзинь из-за этого выплакала все глаза. Телесная оболочка «второго дядюшки» превратилась в голодного духа и с утра до ночи носилась по деревне. Завидев его силуэт, тётушка Цзинь дрожала от страха.
Вот поэтому она и уехала из дома на заработки, фактически просто сбежала из родной деревни. С таким трудом убежала, а теперь возвращаться? Вернуться она не могла ни за что на свете. Дома ждал голодный дух. Хоть убейте, а обратно она поехать не рискнёт!
Всё из-за этой проклятой девчонки, из-за Ду Ли! Двадцати с небольшим лет от роду, она уже вступила в самый голодный возраст. Она вообще-то хорошая, на мужиков не падкая, зато прожорлива вдвойне. Только и думает о еде! Если бы не она, разве тётушка Цзинь пошла бы на такое постыдное дело? До чего ж она докатилась? Видит небо, она честна! Тётушка Цзинь каждый месяц получала тысячу юаней и, хвала небесам, никогда не шла ни на какие хитрости ради себя, ни гроша в карман не положила.
Тётушка Цзинь была таким человеком, который в жизни не изменял природной отзывчивости. Если кто-то ей нравился, то она не могла справиться с собой и подкармливала, а если кто-то приходился не по душе, тому в плане еды придётся несладко. Ду Ли она и привела в салон, та всегда подлизывалась, так неужели тётушка Цзинь не подложит ей пару ложечек? Если у Ду Ли прибыло, то у Гао Вэй, понятное дело, убыло. И, как назло, Ду Ли заполучила эту Гао Вэй в заклятые враги! Она, дрянь, рано или поздно пойдёт по кривой дорожке!
Но, раз уж ситуация зашла так далеко, тётушке Цзинь нужно было взять себя в руки. Нельзя сдаваться без сопротивления! Просто нельзя.
Проплакав полдня, тётушка Цзинь с кислой миной приготовила ужин и отнесла в салон. Снова вернулась в общежитие, застелила постель и тихонько собрала вещи. Затем уселась на край кровати и стала тихонько ждать. За полночь вернулся Ша Фумин, вернулся Чжан Цзунци и все массажисты. Тётушка Цзинь взяла свою котомку и тихонько постучалась в комнату, где жил Чжан Цзунци.
Она поставила вещи на пол и тихим голосом задала Чжан Цзунци в лоб вопрос:
— Директор Чжан, вы начальник или кто? Вы в салоне хоть что-то решаете или нет?
Этот вопрос не имел смысла и задан был некстати, но задел Чжан Цзунци за больное. У него даже мешки под глазами задрожали.
За стеной жил Ша Фумин, поэтому Чжан Цзунци понизил голос и суровым голосом сказал:
— Ты что несёшь?
Чжан Цзунци голос понизил, а тётушка Цзинь не пожелала этого делать. Она внезапно перешла за крик и заорала во всё горло:
— Директор Чжан, я допустила ошибку! Мне совестно тут оставаться! Я виновата перед директором Ша, виновата перед вами, виновата перед всеми! Я ждала, когда вы вернётесь, чтобы перед всеми извиниться! Я вещи собрала, сегодня же ночью поеду домой, прямо сейчас и уйду!
