— Брызганись давай, и поехали.
— Вы не волнуйтесь. Я вас быстро домчу. Ой, запах… Чума!
— Да возьми ты его себе!
— Правда? Вот спасибо!
В лифте Валерка кривил голову набок и всё нюхал край надушенного воротника. С парфюмом он явно переборщил. Пожилая немецкая пара, которая вошла с ними в кабину, улыбаясь и помахивая рукой перед носом, изображала, как сильно они наслаждаются ароматом.
— Зер гут! — сказал ему немец на прощание.
— Натюрлих! — легко отозвался Валерка.
Новенькую серебряную «семёрку» Слуцкий оглядел с одобрением.
— По-моему, вполне современное транспортное средство. Ты доволен?
— Не то слово! Конечно! Спасибо, Иван Антонович! Я вообще сначала поверить не мог… Чтоб вот так, раз — и в дамки! Не машина, а конфетка! Я-то что… Я-то очень…
— Валер, посмотри на меня. Ты не выпил, часом, с утра пораньше?
— Не, вы что! Могу дыхнуть. — Он сделал почти неуловимое движение корпусом и резко выдохнул Слуцкому в лицо чем-то кофейно-колбасно-никотиновым.
— Фу, фу! — отмахнулся тот. — Я бы тебе и так поверил. Но ты странный какой-то, и руки вон дрожат!
— А! Так вы поэтому решили, что я пьяный?
— Ну, как бы…
— Нет, — Валерка громко засмеялся.
— Так почему руки-то дрожат?
— Не знаю, Иван Антонович. Я чувствую себя неважно последнее время. Слабость какая-то. У меня ж гастрит.
— Ладно. Поехали!
— В Домодедово, да?
— Угу. Там мне тоже с сумкой поможешь. Ты сигнализацию-то поставил?
Этот простой вопрос поверг Валерку в ужасное смятение. Кроме того, что он не знал, как ответить, он густо покраснел и даже вспотел.
— Нет ещё, — наконец выпалил он.
И этот врёт! — с негодованием подумал Слуцкий. Он очень хорошо помнил вчерашний разговор с Дашей. «Классная такая. Дистанционная. Уть — и готово!»…
Ехали молча. Валерка сильно нервничал. То и дело вытирал о куртку потные ладони, нервно глотал слюну, но машину вел уверенно: ровно и плавно. Чувствовался давний и прочный навык. Если бы не это обстоятельство, Иван Антонович готов был пересесть в любую попутку. Он поглядывал на Валерку подозрительно, но в разговор не вступал.
Проскочили Садовое кольцо, выехали на Люсиновскую. Пошёл мелкий моросящий дождь. Прохожие, раскрыв зонты и надвинув на лоб капюшоны, спешили по своим делам. Впрочем, по сравнению с Садовым и пешеходов, и машин здесь было мало. Почти как тридцать лет назад. То время стало для Слуцкого точкой отсчёта. Он и не предполагал, что срок хранения законсервированных им воспоминаний о столице окажется таким долгим. Москва в картинках середины семидесятых возникала в памяти так ярко, словно видел её вчера. Он понимал, что перемены, коснувшиеся её облика, неизбежны, что гигантский город обречён расти вверх… Но прежние картинки были как-то милее его старомодному сердцу. А уж ряды придорожных ларьков просто царапали глаз.
Валерка, вместо того чтобы увеличить скорость, воспользовавшись ещё не набравшим силу движением, вдруг резко сбавил ход и стал прижиматься к обочине.
— Я на минутку. Я сигарет куплю, Иван Антонович!
Слуцкий ничего не сказал, но удивился, когда Валерка припарковался метров за двадцать пять до табачного киоска, хотя перед ним не было ни одной машины. Он суетливо выбрался наружу под моросящий дождь и хлопнул дверцей. Слуцкий наблюдал, как, ссутулив плечи, парень медленно шёл к киоску какой-то заплетающейся, словно нетрезвой походкой. Лишь когда белый «жигулёнок», остановившийся у киоска, закрыл собой обзор, Иван Антонович повернул голову к боковому окну. Стало душно. Он чуть опустил стекло, вдохнул влажный холодный воздух и увидел, что из здания, затянутого зелёной строительной сеткой, выходит группа мужчин в оранжевых касках. Слуцкий сам не знал, почему обратил на них внимание, — видимо, привлекло необычное сочетание строительных головных уборов и кабинетной одежды «белых воротничков».
Вдруг среди «касок» мелькнуло знакомое лицо. Слуцкий вгляделся внимательнее. Залесский! Его вчерашний знакомый!
— Игорь Петрович! — громко позвал он, опуская до предела стекло.
Шум улицы поглотил его голос, и Иван Антонович энергично замахал руками. Бесполезно. Залесский его не только не слышал, но и не видел. Тогда Слуцкий вышел из машины и направился к оживленно беседующим людям. Директор «Золотого сечения» неимоверно удивился, увидев радостно спешащего к нему американского физика, но охотно сделал шаг навстречу.
— Иван Антонович! Здравствуйте! — он радушно протянул к нему руки. — Хорошо, что я вас увидел! Знаете, мы с Инной вчера вспоминали вас. Она хотела извиниться за вчерашнее поведение.
Слуцкий собрался было ответить что-нибудь, приличествующее случаю, как вдруг за спиной раздался глухой чпокающий звук. Он резко обернулся.
Серебряного цвета красавица, из салона которой он двадцать секунд назад пытался поприветствовать Залесского, как факел пылала ослепительным огнем, устремляя в небо чёрный столб дыма.
