— Я все это к чему говорю, — продолжала Катерина, — когда Аня неожиданно отказалась уехать с отцом, для Слуцкого пути назад уже не было, так как все уже было готово к отъезду, вплоть до авиабилетов. Приноравливаться к капризам дочери он не мог. От такого шанса, какой выпал ему, глупо было отказываться. Хотя Вася очень осуждал Слуцкого за отъезд. Он вообще как-то слишком раздраженно к нему относился. Не исключаю, правда, что чувство вины перед Аней переродилось так своеобразно в крайнюю неприязнь к ее отцу. Он считал, что нельзя было Слуцкому оставлять дочь одну. Тем более, она к тому времени уже была беременна. Да… От твоего отца. А во время родов умерла. Такое случается. Царствие ей небесное. Сейчас я не виню ее ни в чем, хотя мне было очень тяжело, когда узнала, что у Васи есть другая женщина. Господи, сколько слез я тогда пролила! Я ведь чувствовала, что это не просто интрижка, и ужасно его ревновала. Если бы он меня оставил, я б умерла, наверное. Вася был редкого обаяния человек. В него не мудрено было влюбиться… Вот так… Аня умерла, девочка выжила, и Вася взял ее к нам. Он сразу написал Слуцкому. Дескать, у того, как у законного деда, есть право забрать девочку к себе, и если такие планы у него есть — пусть забирает, если нет — пусть забудет о ней навсегда и не вздумает предлагать деньги. Так и написал тогда: либо эта девочка ваша внучка, либо моя дочь. Слуцкий не ответил. Девочка осталась у нас, а вскоре родила и я. — Катерина погладила Зоину руку. — Не держите на нас с отцом зла. Ну зачем нам было рассказывать тебе и Даше обо всех этих перипетиях? Вдруг это как-то отразилось бы на ваших отношениях, вашей дружбе! Вася пошел даже на то, чтобы подделать свидетельство о рождении через знакомую в загсе, и по бумагам вы с Дашей стали близнецами, хотя у вас разница почти четыре месяца.
Зоя сидела бледная, выводя сигаретой какие-то узоры в пепельнице и напрочь забыв о том, что обеденный перерыв кончился и ей надо хотя бы позвонить на работу.
— А почему вы с отцом отказались от помощи этого самого Слуцкого, когда все страсти уже улеглись? Как я поняла из его письма — он искренне хотел помочь?
— Кому? — мгновенно отозвалась Катерина. — Внучке! Заметь, это ОДНА из вас. А другая? Отец тогда категорически отказался. Что бы из этого вышло? Одна получает помощь, подарки, в перспективе образование за рубежом… А другая — шиш? Как мы могли пойти на такое?
Женщины замолчали, понимая, что настало время одной сказать, а другой услышать самое главное — которая из сестер сегодня потеряла мать, но обрела богатого американского дедушку.
— Это Даша, — еле слышно произнесла Катерина.
— Но почему же вы не написали ему, когда Дашка позвоночник сломала и вы с отцом бились как не знаю кто… — начала закипать Зоя.
— Вася не хотел. Его позиция никак не изменилась за эти годы. Но ведь обошлись же тогда. Справились! Ну а сейчас, я думаю, другое дело…
— Обошлись? Справились? — Зоя чуть не задохнулась от возмущения. — А то, что я с восемнадцати лет всегда на втором месте была в семье! Все лучшее Даше — она ведь инвалид! Зоя здоровая — ничего! переживет! Даше — последние деньги на собственную квартиру, а Зоя может и снимать за бешеные бабки!
— Господи! Да живи тут! Тебя никто не гонит, — возмутилась Катерина.
— Это ты называешь «обошлись»? Это вы ТАК справились? — наступала Зоя, смахнув рукой слезы. — Вы с отцом — два зацикленных друг на друге дурака, прибитых ошибками молодости!
— Не смей оскорблять память отца! — вскипела Катерина, стукнув кулаком по столу так, что звякнули солонка с перечницей.
— Ну и зачем ты мне все это рассказала? — выпустив пар, бесцветным голосом спросила Зоя. — Поехала бы к Дашке, порадовала б девку. Что называется «из первых уст».
— Зоя! Зоя! Что ты говоришь! Разве это радость — узнать, что та, которую ты всю жизнь считала мамой, на самом деле — чужая тетя, а настоящая мама давно умерла?
Зоя подошла к окну. Волосы растрепались, щеки порозовели, в руках на треть сгоревшая сигарета. Подрагивающий цилиндрик пепла на кончике держался, казалось, вопреки здравому смыслу. Зоя повела рукой, и пепельный карандашик свалился наконец на пол. Катерина, завороженно не сводившая с него глаз, перевела взгляд на дочь. Она смотрела на Зою с укором, любовью, надеждой на одобрение своего решения, со страхом, что именно этого-то ей не дождаться…
Зоя вдруг резко обернулась к матери.
— Подожди, мам! А как же объяснить, что мы с Дашкой похожи, как настоящие близнецы?
Она смотрела так сердито и подозрительно, что Катерина улыбнулась.
— Знаешь, это всегда было особой Васиной гордостью. Он считал, что Боженька таким образом благословил его решение и подал знак — дескать, ему, Боженьке, это угодно. Что касается вашего сходства — просто вы очень похожи на отца, поэтому и между собой… Зоя, я сказала тебе первой, чтобы ты завтра же поехала к Даше и поговорила с ней. Думаю, ей будет легче, если об этой новости она узнает от тебя, а не от меня. — Последние две фразы она почему-то произнесла почти скороговоркой.
