Изначально кварталы были выстроены для камнетесов и глиномесов, прибывающих в город со всех уголков империи. Лет под пятьдесят назад, когда город активно расширялся, строительные материалы стали необходимы в большом количестве, и на городские выработки приглашали чернорабочих, которые впоследствии и осели здесь. Вот только городу больше не нужны были ни камень, ни глина в тех колоссальных объемах как раньше, а значит, большая часть из ныне живущих в трущобах потеряла свою работу и, в сущности, единственную деятельность, обеспечивающую их существование. И чем интересно будет заниматься целая толпа народа, потерявшие работу и средства к существованию, да еще закинутые на задворки города, куда редко наведывалась городская стража. Убьют тебя? Плевать, стража придет разве что вынести твой труп, да и то только ради того, чтобы в городе не вспыхнула эпидемия.
Безразличные взгляды одних и внимательные, оценивающие других. Именно так меня встретили жители местных улочек. Одним было глубоко плевать кто я такой и на кой пожаловал в их родные окрестности. Другие провожали меня внимательным взглядом, явно прицениваясь к моим вещам и кошелю, демонстративно висящему на поясе. У одноэтажного дома, напоминающего больше недостроенный хлев, чем жилое здание, стоявшее на пересечении двух узких улочек, меня встретила компания молодых оборвышей. Десяти-двенадцатилетние пацанята проводили меня жадными взглядами, после чего, быстро переговорив между собой, двинулись следом. Что интересно, один из них бросился в сторону подворотни, скрывшись среди тамошних помоев. Не иначе за старшими побежал, просить подкрепления. Делиться, конечно, с другими не любит никто, но и добыча, судя по всему, попалась вполне себе жирненькая.
Не обращая на них ни малейшего внимания, я топал себе дальше, пытаясь найти нужный адрес. К чему суетиться, когда в ауре скрываются подготовленные заклинания, сканирующие чары внимательно отслеживают окружающую обстановку, а многочисленная нежить, представленная в виде поднятых тушек крыс, кошек и собак, неотрывно следуют за мной по пятам, скрываясь в подворотнях или канализационных отводах. Давно уже прошло то время, когда оказавшись в подобных местах, я не чувствовал себя уверенно.
Обстановка здесь была просто отвратительная: грязь, помои и фекалии сливали на улицы прямо около домов. Здесь собирались огромные горы мусора, на которые всем было просто плевать. Местные их не убирали, не разгребали, они попросту прокладывали через них пути или перекидывали самодельные мостики, под которыми жидкими потоками шло дерьмо. Воняло здесь просто невыносимо, и во всем этом разнообразии гнилых ароматов играли дети, сидели на ступеньках своих домов немолодые женщины, стирающие в здоровенных деревянных тазах белье и одежду, сливая мыльную воду прямо на порог своим соседям.
- Добрая женщина, не подскажешь, как пройти на улицу злых висельников, дом восемнадцать?
- Монета есть? Без денег в жопу иди, павлин разодетый! – Яда в голосе женщины было на парочку упитанных слонов.
Хмыкнув, я подкинул монету достоинством в три медяка. Уверенным движением руки, поймав монету и спрятав ее в складках старого платья, она махнула рукой в сторону южных окраин.
- Там. Только не вздумай срезать путь через старый пруд. Там обосновались схроны, кажется всех банд города. Прирежут и сольют труп в клоаку.
Улочка, ведущая к самой окраине города, туда, где последние дома трущоб соседствовали с начинающимся редколесьем, вела мимо болотистой ямы, прозванной в местных кварталах клоакой. Здесь, на деревянных сваях, стояли разваливающиеся покосые хибарки. Даже по меркам местных кварталов – это была жуткая нищебродская помойка. Соваться туда я и не собирался, но, как говориться, если гора не идет… В общем клоака пришла ко мне. Следовавшие по моим следам оборвыши, появились на крыше ближайшего домика, выглядывая из-за парапета, с интересом и жадностью глядя на меня. Это не к добру.
Так и оказалось, когда на дорогу заступили трое крепких парней, баюкающие в руках короткие дубинки. За спиной, перекрывая путь к отступлению, возникли еще четверо, мерзко улыбающихся индивидуумов. Интересно, перед нападением они попытаются почесать языком, или в тупую попробуют меня убить?
Разумеется, они выбрали второе. Пани были битые жизнью, и плевать хотели на любые правила и законы. Пока я отвлекся на заступивших дорогу дятлов, из кустов в меня разрядили арбалет. Судя по всему, стрелок сидел наполовину погрузившись в эту жижу, что местные называли водой. Огромный болт, больше напоминающий выстрел из ручного стреломета, чем арбалета, ударил в мою защиту, отскочил, вонзившись в ногу одного из крепышей.
- У него амулет защитный! Мочите падлу! – Заорал арбалетчик.
