— Но тут я смогу тебе помочь. Я собираюсь создать клуб, в котором каждый желающий подраться, сможет это сделать без этих глупых задираний незнакомцев на улицах. Кроме того, там-то наши драчуны на собственном опыте убедятся, как важно заниматься боевыми искусствами и вести здоровый образ жизни. Уверен, что когда они прочувствуют, как больно вести нездоровый образ жизни, то сами придут к пониманию важности боевых искусств.
— Интересно. И когда ты его создашь?
— Думаю, скоро наш школьный совет одобрит мою заявку. Правда, для этого придётся немного выйти за пределы самообороны. Но в нашем мире без пиара никуда. Например, создатель стиля Кёкусинкай, Ояма Масутацу, чтобы донести до общественности своё видение боевых искусств, сражался с хулиганами, полицией и быками… Я приглашу тебя, когда получу официальное разрешение. И тебе не придётся искать на улицах, кого можно побить.
Икуко тихо смеётся. Входим в школу.
— Китано-сан, — на перемене меня выловил Курода и пылая энтузиазмом начал задвигать свою идею о нашем великом будущем. — Разве не пришло время, чтобы о величии Хекикуу узнал весь мир?!
— Ты хочешь, чтобы о нас узнали в Австрии?
— Что? — сбился с мысли Курода. — какой Австрии?
— Ну есть такая страна в Европе. Ты же говоришь о всемирной славе, вот я и думаю, зачем нам слава в Австрии или в, упаси Ками, Амстердаме?
— Оу, — врубился Курода, — знаю, это родина диких кенгуру.
— Кенгуру живут в Австралии, идиот, — возмущается необразованностью старшего поколения хулиганов стоящий рядом со мной Такехиса.
— А Австрия — родина одного дикого художника, — вношу свою лепту в местное школьное образование. — И где ты видел домашних кенгуру?
— А такие есть? — удивляется Такехиса.
— В том то и дело, что нет. Просто меня поразила фраза про диких кенгуру. Если бы он сказал, про диких обезьян, это было бы понятно. Их полно в Бразилии. Что? — смотрю в утратившие смысл разговора глаза Куроды. — Ты не знаешь, что такое Бразилия? Вот смотрю на тебя, вроде приличный японец, а по знанию географии — настоящий американец. В Бразилии не только много диких обезьян, там самая большая диаспора японских эмигрантов в мире.
— Не путайте меня, Китано-сан! Я ничего не знаю ни об эмигрантах, ни об обезьянах!
— Ну ты сам виноват! Кто просил говорить о мировой славе нашей школы? Ведь логично предположить, что достигнуть известности проще среди наших соотечественников, разбросанных по всему миру, как, в той же Бразилии, чем в какой-нибудь никому у нас неизвестной Австрии?
— Да. То есть нет. Я не знаю — запутался Курода, но быстро решил отбросить всё неизвестное и сосредоточиться на известном. — Я хочу сказать, что этим утром мы решились пройти по парку Сокю, ну это тот, что возле нашей школы. И знаете что? С тех пор, как я был там последний раз, это место стало прибежищем всякой швали! И все они не из Хекикуу!
— Курода, ты меня пугаешь. Сегодня тебя начали раздражать школьные хулиганы. А завтра что? Перестанешь курить, займёшься учёбой и станешь приличным человеком?
— Нет. То есть я… Понимаете, это же наш парк! Ну он почти наш! Он же примыкает к нашему школьному парку. И если так будет продолжаться, то вскоре они начнут лезть в наши дела!
— Ты прав, это совершенно неприемлемо. Кстати, тот дикий художник из Австрии тоже так оценивал соседние страны.
— Вот я и подумал, — Курода решил не отвлекаться и не позволить снова сбить себя с мысли, — что никак не могу спокойно смотреть на это! Так что я взял и сказал им — Какого хрена вы тут шатаетесь?
— Звучит знакомо. Помнишь, Такехиса, нам в Хирин точно так же сказали?
Блондин кивает, задумчиво разглядывая Куроду. Он сразу заметил наливающиеся синяки на его лице.
— Что произошло дальше вы и сами можете представить!
— Мимо проходила Рёко и всем наподдала?
— Нет! Причём тут ваша девушка? Я сам уложил десяток! Но последнему повезло, и он достал меня. И тогда они навалились всей кучей!
— Ну, похоже на то, — объясняет мне Такехиса, — что они втроём нарвались на двух парней, которые их и отделали.
— Чёрт, а он умный малый, — за спиной Куроды тихонько прошептал Оошита Токияме.
— Что ты несёшь, Такехиса-кун! — взрывается Курода, однако не забывая использовать вежливый суффикс.
— Но я согласен, — с серьёзным лицом поворачивается ко мне блондин, — в последнее время в парке набралось немерено отбросов. И наверняка они задирают наших учеников и всё такое прочее…
Вот мы и подошли к каноничной завязке нового сюжета.
— Хакююн и Хирин уже осознали силу Хекикуу, — продолжает Такехиса. — Но остальные могут просто не знать о нас… Это не моё дело, но я не могу оставить всё просто так. А вы что скажите, Китано-сан?
— Хирин? — удивляется Курода. Кажется, утренняя встреча выбила из него моё недавнее предупреждение. — Оу, а у нас с ними война или как?
— Уже никак, — успокаивает его блондин. — Китано-сан разобрался с Катаямой.
— Вау! — восхитился и ещё большее воодушевился своей идеей Курода — Тогда тем более! Если вы немножко поможете нам, то мы быстренько там всё подчистим, — потрясая кулаком обещает Курода. — Мы вложим в это свою душу и всё получится!
