По тому, как напряглась удивлённая Рёко, я понял, что сражаться против нескольких противников отец её ещё не учил. Нет, скорее дал необходимую теорию, но практики у неё явно не было. Да и откуда ей взяться, если Рёко всегда нападала первой. И как в прошлый раз, выносила противников по одному, пока они не успевали объединиться.
Скорее всего, она справится, вот только может пострадать, да и Катаяму это только раззадорит. И он будет преследовать её, а не меня. Нет, такое кунг-фу нам не нужно.
Рёко широко раскрыла глаза, когда позади шестёрок главаря уличной банды, появился Китано. Он лёгким движением положил им на головы раскрытые ладони и они, сложившись, упали назад.
— Не старайся, — пренебрежительно заявил Катаяма, своими словами заглушив стук двух затылков об асфальт. — Я на такой детский трюк не поведусь.
— Как скажешь, — безэмоционально сказала Рёко, наблюдая, что происходит за его спиной.
— Синдзи, — скомандовал Катаяма, — нас так пытаются убедить, что у нас за спиной происходит что-то интересное, что будет невежливо проигнорировать. Обернись.
— Он не может, — сообщил незнакомый голос за его левым плечом.
Катаяма резко нанёс удар мечом назад, наискосок снизу вверх, разворачиваясь вслед за ним, но бокен вдруг утратил подвижность, на горле сомкнулись железные пальцы, а перед глазами возникло лицо с дьявольской улыбкой. Если бы он мог, Катаяма бы точно заорал, но смог только сипеть, ощущая как ноги отрываются от земли, а держащая его за горло рука превращается в перекладину виселицы.
Есть такой трюк в боевом айкидо — стоя сбоку, кладёшь противнику ладонь на лицо и делаешь дугообразное движение, ведя его назад и вниз. Отчего человек складывается, падая себе на пятки. А вот чтобы выполнить этот приём сзади, ладонь кладётся на макушку. Причём, если рост позволяет и не важно, насколько пострадает противник, его можно выполнить в боевом варианте. Тогда приём выполняется с маленьким дополнением — пальцы цепляются за бровные дуги, втыкаясь в глазницы.
Но мне подобного тут не надо, зато желательно провести щадящий вариант в двойном экземпляре. Под ускорением оказываюсь за каямавскими бойцами, хватаю их за макушки и нежно, но сильно, опрокидываю их назад и вниз. Они предсказуемо падают, только от излишне ускоренного падения, довольно сильно прикладываются затылками. Но по ощущениям ничего страшнее небольшого сотрясения у них нет.
Тем временем Катаяма играет с Рёко в игру: я знаю, что ты знаешь, что я знаю, что у меня за спиной ничего опасного нет, но всё равно пытаешься туда смотреть. Но, разумеется, не отрывает глаз от противника, который уже один раз его победил. Потом он вспоминает, что у него есть целых два подпевалы, которых он может использовать в качестве говорящих зеркал заднего вида. Но так как они сейчас не функционируют, отвечаю ему сам.
Мне просто неприятно бить в спину. Другое дело провести профессиональный приём, созданный именно для этого. Но в данном случае это не поможет. Мне нужно, чтобы он видел, кто его победил.
Катаяма разворачивается с ударом бокена снизу вверх. Как я и рассчитывал. А если бы он меня смог удивить, то всё равно, в ускоренном восприятии, из которого я не выходил, любой удар выглядит как последний заплыв мухи в густом киселе.
Уходя от удара, сдвигаюсь вокруг Катаямы вперёд и влево. Перехватываю бокен правой рукой у рукояти. В этой точке его инерция минимальна. Левой рукой сжимаю ему горло. И неожиданно, поднимаю, как Дарт Вейдер республиканца. Оказывается, тело под эффектом ускорения, становится сильнее обычного. А может просто моя энергия увеличилась и теперь её хватает и на скорость, и на физическое усиление.
Кстати, об энергии. Я потратил не то, чтобы много, но ничего не получил. Всё-таки нападать со спины — плохо. Катаяма уже отпустил бокен и теперь держится за мою руку, пытаясь не дать моим пальцам размозжить его позвоночник… не то, чтобы я думал об этом, просто Вейдер именно так закончил этот приём. Но я, конечно, не собираюсь переходить на тёмную сторону.
А если чуть-чуть? Ради энергетической безопасности? Сейчас я развернулся к Рёко боком, а моё лицо прикрывает держащая Катаяму рука. Увидеть вроде не должна.
На несколько секунд концентрирую ауру на лице. Не знаю, что должно получиться, но вспомнился вдруг Люцифер из одноимённого сериала. Тот, что работал консультантом полиции в Лос-Анжелесе. Так у него была одна супер-способность, он мог проявить своё дьявольское лицо и напугать невезучего грешника, чтобы тот признался в своём преступлении. Так Голливуд внедряет в американское коллективное сознание, что для победы над злом нужно ещё большее зло.
Видимо, получилось у меня неплохо, поскольку от захрипевшего Катаямы пошёл сильный поток первобытного ужаса с мистическим привкусом.
