Рты кричали так неистово, что закладывало уши, кровавые челюсти отваливались от черепов и утекали в сточную трубу. Сердце билось, готовое вырваться из груди, а ноги подкашивались от ужаса.
Над головой что-то зашуршало. Марк уставился в угол ванной, где надувался небольшой бирюзовый шарик, внутри которого бултыхалась какая-то тёмная жидкость. Шарик всё увеличивался, как-то нервно подрагивая, а потом со склизким хлопком лопнул и забрызгал стены тёмно-бурой жижей. Запах гнили и чего-то сладкого стал сильнее, казалось, сама комната болеет, кровоточит и гниёт.
Марк бессильно заплакал.
Повинуясь непонятному инстинкту безумия, Марк сунул под кран руки. Меж его пальцев лились жизни, ещё более страшные и невероятные, чем его собственная. Он сжал кулаки, давя чьи-то лица, убивая тех, кто его пугал. Потом он ополоснул лицо от слёз кровью из-под крана и уставился в зеркало.
На Марка из зеркала смотрел другой человек. Мужчина в белом гриме, с нарисованной красной улыбкой от уха до уха, голубыми кругами вокруг глаз и алым шариком на резинке, натянутым на нос. И он звал Марка к себе, по ту сторону зеркала.
Где-то вдалеке играла весёлая музыка, пахло конским навозом и сладким попкорном.
«Всё лучше, чем умирать в гнилой ванной»,– решил Марк и шагнул вперёд.
Вечерняя ярмарка блестела разноцветными гирляндами, шумела детским смехом и скрежетом каруселей. Здесь были и конкурсы по киданию колец на палки, и стрельба из рогатки, и железные пони, катающие детей по кругу, и арена с живым львом и укротителем, по краям которой стояли продавцы сладкой ваты, и ездили мороженщики с раскрашенными тележками. Марк оглянулся назад: зеркало исчезло, забрав с собой весь серый, страшный мир.
Толстый клоун, пригласивший его на праздник, засмеялся и начал крутить ручку у старой шарманки, висевшей на груди. Из неё послышалась какая-то очень старая мелодия, скрип механизмов и звон колокольчиков. Марку стало очень интересно, как же можно извлечь целую мелодию из обычной коробки, и он стоял и глазел на клоуна с открытым ртом. Клоун заметил это и, широко растянув огромную красную улыбку на лице, кивком головы позвал к себе мальчика. Марк подошёл поближе, немного смущаясь, и подал клоуну руку.
– Здрасьте, я Марк! Отличная у вас музыкальная коробка…
Клоун удивлённо склонил голову на бок и скорчил смешную рожу.
– Ну, я имею в виду шкатулку у вас в руках.
Клоун развёл руки в стороны, так что шарманка повисла на шее, и скорчил ещё более смешную физиономию.
Марк улыбнулся и потянул руку к шарманке.
– Можно я….
Не успел он договорить, как клоун стальной хваткой вцепился ему в руку и громко засмеялся, открывая рот и показывая багровый обрубок языка, дёргающийся словно головастик на земле.
Марк заорал и дёрнулся в сторону. Клоун легко отпустил его, но продолжал смеяться и корчить рожи вслед убегающему мальчику.
«Что за ужас? Куда я попал?» – в страхе думал Марк.
Это было очень странное место. Люди на трёхметровых ходулях, шатры, фаэрщики, гимнастки, карлики, животные, женщина с бородой – всё это крутилось перед Марком кошмарным, многоцветным, гремящим калейдоскопом.
Он огляделся. Зеркала в ванную не было и, соответственно, пути назад тоже. Истерично-задорная музыка лилась ему в сознание. Сладкие запахи дурманили голову, и Марк начал постепенно приходить в себя. Он вдохнул полной грудью местный воздух, пропитанный странным весельем и безумием, и неожиданно почувствовал себя сильнее. Возможно, это и есть выход. Слиться с балаганом. Отпустить все мысли. Поддаться дикарскому веселью.
Да, здесь он свой, здесь его примут. Всё хорошо.
6. «Как в кино»
Небо готовилось к сезону дождей: тяжёлые тучи, нависшие над разрушенным городом, окрашивали всё насыщенным цветом болотной тины, а из просветов между этими мрачными сгустками воды, льда и токсинов падали косые лучи солнца. То и дело поднимался ветер и приносил с пустошей и заброшенных окраин пыль и старинные полиэтиленовые пакеты с жалкими остатками краски вместо рисунка.
Тёма и Нася спешили к открытому Кинотеатру на один из вечерних сеансов: завтра, в понедельник, экран уже занесут в здание и укроют от вредоносных дождевых капель. А пока что можно насладиться всеми прелестями просмотра кино на пленэре. Даня не смог с ними пойти, и Гера тоже осталась дома, решив не мешать влюблённым.
Кинотеатр располагался в культурной части города среди административных зданий, в так называемом центре округа. Некогда эта территория была чуть ли не окраиной Москвы, одним из спальных районов, но с достаточно развитой инфраструктурой. Место под новый центр очистили от мёртвых тел, строительного мусора и ржавых остовов машин, трамваев и троллейбусов, а за порядком теперь всегда следили дворники и охранники.
