Тёме стало невыносимо тоскливо, он почувствовал себя одиноким и брошенным. Он вдруг понял, что очень давно не общался со своим лучшим другом. Не смеялся с ним над всякой ерундой, как когда-то в детстве, не шатался бесцельно по улицам, пустырям и заброшкам, не ходил послэмиться на дискач… В этом году их направили на разные работы, и это оказалось очень серьёзной помехой. Теперь, когда они уже не виделись каждый день, почему-то стало меньше тем для разговора. Если раньше у них было всё общее: учителя, уроки, интересы, сталкерство, то теперь у каждого свой коллектив, свой начальник, свои рабочие неприятности и местные приколы.
К тому же у Тёмы появилась девушка, с которой он проводит большую часть времени и одна серьёзная тайна. И как можно беззаботно общаться с другом, когда ты от него вынужден скрывать значительную часть своей жизни?
Как же неприятно, когда меняется и уходит то, что ты когда-то любил. Причём за каждодневной суетой ты даже не замечаешь, что что-то меняется. Просто однажды, оставшись наедине с собой, ты вспоминаешь, что давно не общался с родственниками, что прежней доверительной детской дружбы у тебя больше нет, что ты больше не беззаботный подросток и на тебе куча проблем.
Тёма сидел перед окном, смотрел на монотонный дождь и серое марево, и мрачные мысли выступали на его лбу первыми морщинами.
7. «Девочки и нервы»
После всех болезней и долгих дождей Нася пришла в школу. Болезнь вымотала её до самых нервов, ей даже казалось, всё тело вибрировало лёгким тремором. Дни, проведённые в температуре, под одеялом, в полутёмной комнате с закрытым окном, были отягощены ещё и страшными видениями, почти паранойей, от которой нельзя было спастись. И если вначале её ещё спасали и успокаивали ежедневные визиты Тёмы, то с приходом ядовитых дождей и полной изоляции от внешнего мира начался мрак: мысли варились друг в друге, образы тянули из неё душу.
Она видела, что кому-то не даёт покоя её счастье. В самом начале их с Тёмой отношений это были просто сны, где мутный образ тянул к ней руки и сжимал их стальной хваткой на шее, или просто слова, которые ядовитой пылью ложились на кожу и разъедали её до костей, оставляя с утра во рту привкус железа. Но через пару недель образ обрёл плоть.
Это была Оля. Та самая милая дредастая девочка из её класса, лучшая подружка Тёмы, как Насе всегда казалось, с которой они вместе ходили к Бабуле и иногда болтали об уроках и татуировках.
Паззл сложился. Нася будто бы в момент прозрела и увидела, что Оля ходит за Тёмой хвостом, как она с ним заигрывает и какие взгляды она бросает на Насю. И прошлое увидела, и письменный стол у Тёмы в комнате, и как он ей в пылу страсти шепчет на ухо «Люблю».
Первый месяц Нася молча смотрела на эти приставания Оли к её парню, лишь изредка позволяя себе тонкими намёками показать, что его подружка странно себя ведёт. Открыто возмущаться она не хотела, во-первых, потому что не знала, сколько ещё продолжатся их отношения, и не чувствовала себя в праве что-то требовать, а во-вторых, потому что тогда она считала, что Оля и всё, с ней связанное, осталось в прошлом. И, конечно, она боялась его потерять. Когда Тёма был рядом, Нася чувствовала, что всё в порядке, видела, что она единственная, и Тёма любит её безгранично. Но как только он уходил, чей-то голос начинал ей нашёптывать, пугать, изводить ревностью.
У Наси была одна особенность, которая сильно осложняла ей жизнь: когда она о ком-то постоянно думает, она начинает чувствовать, что делает тот человек и где он находится. То же касается и неодушевлённых предметов. Именно из-за этой особенности Насю практически с детства брали на сталкерские вылазки в роли ищейки или поводыря. Ей показывали картинки и говорили: «Подумай, девочка, где мы можем это найти». Маленькая Нася концентрировалась, думала часами про объект поиска и, в конце концов, вела группу к цели. После вылазок Насю хвалили взрослые и дарили ей куклу или пару платьев, и детскому счастью не было предела.
Но эмпатия приносила и много горя. Например, несколько лет назад у её родителей в отношениях начались проблемы, мама ходила вся издёрганная, а папа приходил домой позже обычного, говоря, что на заводе трудное время. Нася тогда лежала в своей кровати и почти что видела, как отец обнимает женщину, и это не мама! Она чувствовала, что он развлекается с другой! В конце концов, папа ушёл.
Насе приходили многие видения из жизни людей, иногда настолько неописуемо мерзкие, что девочка предпочитала валить всё на чью-то больную фантазию, разлитую в демке. Ну, не могут же люди действительно делать ТАКИЕ мерзости, совершать ТАКИЕ зверства! Конечно, нет. Такого не бывает.
Поэтому у Наси в комнате хранилась куча книг с добрыми сказками, на стенах были развешаны прекрасные пейзажи и фотографии давно исчезнувших зверей. Пусть лучше они попадаются на глаза и приходят сквозь демку и во снах, оставляя с утра не разбитое тысячу раз сердце, а приятный отзвук мурчания.
