Даня теперь чаще общался с Уно, чем с Тёмой, потому что всё-таки с иммунным у них было совершенно разное мироощущение. А Уно тоже искал в жизни чего-то нового и настоящего, а не просто выполнял чужие приказы. Они вдвоём были немного изгоями: Уно сам отстранялся ото всех, чтобы втихаря слушать плеер, тратя не по назначению ценные батарейки, а Даня просто по определению не принадлежал ни одной компании. Общались они немного, просто чаще отбивались вдвоём от общей группы, шли заключающими в колонне и в спарринге тоже чаще вставали друг против друга. Уно ничего не спрашивал про Даню, Даня ничего не узнавал про Уно, очень удобно. Только немного тоскливо.
В Новой Москве его друзья хоть и не стремились ни к чему в этой жизни, но у него с ними был хотя бы общий бэкграунд, они понимали друг друга. Здесь никто его не понимает.
Несколько дней назад к нему пристала Гера в очередном каком-то своём припадке и снова стала обвинять его в том, что он раньше ел мясо. Разговор выглядел примерно следующим образом:
– Ты вообще людей ел. У тебя нет ни морали, ни принципов. Приперся к нам в школу, как на ферму. Пообщаться с животными! Которых сначала трахнет, а потом съест. Если бы с нами не увязался, Олю бы съел через пару месяцев, стопудняк.
– Я вообще-то не виноват, что родился богатым. Нам там всем с детства давали мясо, а я в 4 года как-то не сильно задумывался, откуда берётся еда.
– И в 14 всё ещё не задумывался, гений ты наш?
– А в 14 нам говорили, что вы – животные. Которые родились, чтобы работать на нас и кормить нас своим мясом и молоком.
– Фу, ты конченный.
– Посмотрел бы я на тебя. Хватило бы твоих мозгов самостоятельно понять, что к чему? И хватило бы силы воли уйти.
– Мне хватило мозгов не рождаться в Новой Москве.
После этого диалога их с Герой окончательно раскидало друг от друга. Обвинять человека за его бессознательное детство… Мощно, конечно. Ещё бы вспомнила, что он в подгузник писался.
В общем, настроение было постоянно ниже среднего, но иного пути у Дани быть не могло. Он не хотел умирать в Новой Москве, не посмотрев мир. Даже если этот мир вот такой вот.
Когда они, наконец, дошли до реки, миновав несколько поселений и бесконечный лес, их всех ждало полное разочарование. Все два дня в пути они представляли себе Волгу широкой полноводной рекой, чуть ли не морем, с голубой водой и бурным течением. Но перед глазами стояла коричневая студенистая масса , какое-то вытянутое болото из грязи и мусора, в котором застряли речные суда, облепленные мёртвыми ракушками и засохшей тиной. Довершая картину, над всей этой мировой скорбью застыло серо-жёлтое небо.
Учитель попросил Настю найти место, где можно перейти реку с наименьшими потерями. Всё было размыто, а карта Андрея Николаевича не отображала существующей картины. Чтобы не увязнуть в трясине, нужно было чуть ли не до метра определить, где можно пройти эту густую глиняную массу вброд. Нася сказала, что есть два варианта: первый – это пройти по Московскому шоссе, но придётся возвращаться назад и потерять ещё несколько дней в пути, или второе – пройти через реку по колено в грязи. Посмотрев на речку, все решили, что лучше не терять времени.
Артём периодически оборачивался проверить, не попал ли кто в демку. Если кто-то не реагировал, он просил шедшего рядом привести увязнувшего в чувство. Даня пока держался.
В итоге, им удалось перейти Волгу пешком, изгваздавшись чуть ли не по уши в глине. Штаны промокли, обувь можно было выкидывать…
Самара оказалась гигантским городом. Весь предыдущий маршрут у них проходил через населённые пункты значительно меньше и непригляднее. А этот город просто поражал воображение! Ещё с речки, если можно так назвать то, что осталось от Волги, они увидели серебряный шпиль – монумент Славы, как сказал учитель. На высоком стальном постаменте возвышалась фигура человека с чем-то вроде самолёта в руках.
Дане увиденное показалось глотком свежего воздуха. Возникло какое-то ощущение жизни, невероятных человеческих сил, вдохновения на новые свершения. Вблизи монумент оказался потрёпанным и грязным, но Даня решил сохранить в памяти именно тот первый момент, когда он увидел статую издалека. Возвращаясь к этому воспоминанию, у него появлялись силы идти дальше.
Всем нужно было обзавестись новой одеждой и обувью, поэтому команда, по традиции, пошла в торговый центр. По пути они осматривали город. Длинная набережная, с которой раньше, наверное, был прекрасный вид на Волгу. Полуразрушенная церковь, за ней – красный кирпичный театр с некогда белыми барельефами, изображающими какого-то рогатого зверя, то ли мифического, то ли реально когда-то существовавшего. Ещё одно культурное здание… Даня был в эстетическом восторге, представлял, каким красивым это было до всех катастроф. Так хотелось вернуться в прошлое и пожить здесь хотя бы денёк!
– А кто-нибудь, кроме меня, заметил, что здесь вообще нет трупов на дороге? – поинтересовался Артём у отряда.
