Попасть под ливень, когда ты вышел из дома и идёшь в школу или на работу – очень неприятно. Попасть под ливень, когда ты даже в перспективе не сможешь нигде укрыться – просто уничтожает морально. И ливень начался.
Для поднятия боевого духа Гера предложила спеть песню, и на пять минут им действительно стало веселее. Но идти было тяжело, и все замолчали.
Учитель говорил, что, по его подсчётам осталось совсем немного. По километрам – в три раза меньше, чем они шли от Москвы до Самары. Только вот дорога была в разы тяжелее, и они продвигались вперёд крайне медленно.
– Мне кажется, у меня начались галлюцинации… – Громко сказала Гера. – Я вижу оазис. Стены домов, провода… Всё в сером тумане.
На секунду у всех промелькнула мысль "Вдруг Китеж?", и они стали всматриваться туда, куда указала Гера.
Действительно, там были дома. Нася видела очертания города!
– Не расслабляйтесь только, прошу вас. Держите оружие наготове, – Андрей Николаевич решил напомнить, что сюрприз может оказаться не приятным.
Когда появляется цель, идти под дождём по грязи становится менее удручающе. Нася мысленно затаилась и просила у вселенной, чтобы всё было хорошо.
Город казался пустым. Как там, в самом начале, рядом с Москвой. Они зашли в первый попавшийся двухэтажный дом, у которого была цела крыша. Обычный дом на несколько семей, внутри – общий коридор и запертые входные двери. Илья с Тёмой сняли одну дверь с петель, и все зашли внутрь.
Было ощущение, что люди отсюда просто ушли и не вернулись, бросив все свои вещи и дела. В прихожей висели куртки и стояли мужские и женские туфли. В гостиной на столике лежали раскрытые журналы и стояла пустая тарелка с ложкой, на подоконнике осталась ваза с засохшими цветами. На кухне в раковине лежала посуда. Всё было покрыто толстым слоем пыли. Ни зомби, ни тел в доме не было.
Почувствовав себя в безопасности, все переоделись в то, что нашли в этом жилище, и развесили мокрые вещи сушиться. Было холодно и ужасно хотелось есть.
На кухне в баллоне ещё остался газ, и можно было снова поесть по-человечески. Они набрали дождевой воды, пропустили через фильтр и приготовили рис и чай с сахаром.
Все сидели за столиком в гостиной. Настя, укутанная в халат, держала обеими руками горячую чашку чая и постепенно начинала отогреваться. А вот Даня, так же укутанный в халат, всё ещё дрожал. Видимо, скоро придётся узнавать, что с ним происходит…
Учитель был напряжён. Наличие этого города даже для него было сюрпризом. Но пока что он ничего не говорил, только вертел в руках разноцветный кубик и просил всех не отпускать из виду своё оружие.
А дождь за окном становился сильнее.
После ужина Гера позвала Настю в другую комнату.
– Он дрожит уже сутки! Вообще не останавливаясь, – сказала она громким шёпотом, настойчиво глядя подруге в глаза, – давай поговорим с ним!
– Может, так сильно промёрз. Да и что он может нам сказать?
– Ну, послушаем. Хотя бы покажем, что он нам не безразличен. А если заболел, дадим таблеток, которые мы в Самаре взяли. Или поищем здесь лекарство вместе.
Нася согласилась, и они позвали Даню на кухню в соседнюю квартиру, подальше от остальных.
Кухня была в таком же состоянии внезапно покинутого помещения: на столе с грязной выцветшей скатертью стояла посуда, рядом с плитой валялось полотенце для рук, больше напоминающее по цвету половую тряпку. Они втроём сели за стол: Гера спиной к плите, Настя – напротив неё, а спиной к двери разместился их приятель. Места хватало впритык.
Даня выглядел неважно. Во-первых, из-за синяков под глазами и бледной кожи. Во-вторых, из-за усов, бородки и отросшей шевелюры он казался старше и неопрятнее. И, наконец, он действительно странно дёргался.
– С чего бы начать нашу беседу… Я бы предложила чаю, но мы не на той кухне, – Гера попыталась наладить разговор.
– Я могу принести! – предложила Настя и начала вставать.
– Не надо, Нась, не привлекай внимания остальных, – попросила Гера и затем обратилась к Дане, – как ты себя чувствуешь?
– Ты же сама видишь, Наташа, – Даня сжал губы.
– С тобой когда-нибудь уже случалось что-то подобное?
Даня наклонил голову и так посмотрел на Геру, будто бы хотел сказать что-то ехидно-саркастическое в своём стиле. Но не успел он раскрыть рта, как выражение лица изменилось: челюсть ушла вниз, а глаза остановились.
Настя тоже это видела. И слышала.
– Вы друзья Олежки? – дружелюбным голосом спросила полная пожилая женщина в цветастом халате.
От неожиданности Гера вскрикнула и подпрыгнула на табуретке.
– Сидите-сидите, он скоро придёт.
Все втроём они смотрели на женщину, открыв рот. Это был настоящий человек. Говорящий. Не хрипящий. Не мёртвый. И не стремящийся их убить. Вроде бы. Настя, на всякий случай, нащупала в кармане толстовки пистолет.
Женщина подошла к старому холодильнику, покрытому грязью чуть больше, чем полностью, открыла дверцу, и оттуда хлынул свет. Она достала продукты: какой-то светлый прямоугольник на дощечке, батон хлеба и, как предполагала Настя, колбасу. – Сделаю вам бутерброды к чаю. Лакомств у нас немного, но чем богаты, хехе!
